Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко Страница 151

Бертран вспомнил, как впервые попал в Россию зимой одна тысяча семьсот девятнадцатого года, как раз в Архангельск, и усмехнулся. Да уж, Нормандия по сравнению с этим – курорт для неженок. И, главное, за триста лет ничего не изменилось. Такое впечатление, что глобальное потепление на Россию вообще не действует. Если оно вообще имеет место, глобальное потепление. В чем лично он, Бертран Дюбуа, очень сильно сомневается. Видал он за свою жизнь и потепления, которые превращались в похолодания, и наоборот. Всякое видал. Последний раз, к слову, он был в Москве по делам года четыре назад, тоже зимой, и пришлось срочно утепляться на месте – взятая с собой плотная куртка и якобы зимняя обувь не спасали.

Как странно все-таки складывается планида. Почему именно Россия? Мало кто из его сородичей связал свою долгую жизнь с этой бескрайней холодной страной. Как раз из-за холода, в основном. Племя вампиров не любит холодов. Плохо их переносит чисто физически. И он, кстати, тоже от них не в восторге. Но в Россию готов ехать в самую лютую зиму, что неоднократно и делал. Чем-то необъяснимым привлекали его эти просторы.Может быть потому, что здесь случилась его любовь к Даше? К женщине, которую он не может и не хочет забыть до сих пор? Он и «новым» вампиром стал только из-за нее. А потом уже не захотел возвращаться к прошлому. Может быть. А может быть, и нет. Говорят же, что тот, кто какое-то время прожил в России, сам становится частично русским и будет возвращаться сюда снова и снова. Правда, это говорят о людях, но почему бы данную сентенцию не применить и к вампирам? Он – живое доказательство, что применить можно.

Солнце уже коснулось вершин деревьев на западе, когда за очередным поворотом, на холме впереди и слева, показался замок, романтично освещенный закатными лучами. Шато Дюбуа. Новое гнездо семейки Дюбуа последние шестьдесят лет.

Когда-то на этом месте действительно высился замок XII века, выстроенный в суровом романском стиле. Но к середине века прошлого от былого каменного величия остались жалкие развалины, не поддающиеся восстановлению. Через длинную посредническую цепочку непримиримые крупнейшего вампирского клана Дюбуа выкупили развалины вместе с окружающими их двумя сотнями гектаров букового леса и заброшенных виноградников у вконец разорившихся наследников и возвели другой замок, частично использовав фундамент старого и камни развалин в качестве строительного материала. Назвали Шато Дюбуа, зарегистрировали честь по чести и стали его использовать в качестве основной базы непримиримых на севере Франции. Разумеется, со всей присущей вампирам осторожностью. Человеческая кровь поступала сюда из разных районов Франции и Европы сложными путями и была обычной донорской. А если кому-то из обитателей замка становилось невтерпеж, они уезжали подальше и там утоляли жажду. Обычно в страны, где полиция особо не заморачивалась поисками исчезнувших людей. Бедных людей, разумеется. Хотя последние лет десять в связи с наплывом мигрантов можно было Францию и не покидать…

Колеса машины прошуршали по дубовым доскам (чертовски дорого, но куда деваться, если хочется аутентичности) настоящего подъемного моста, они въехали во двор замка и остановились у широкого полукруглого крыльца. Солнце опустилось совсем низко, и здесь царила глубокая вечерняя тень. Но электрическое освещение пока не зажигали.

Бертран вышел из машины.

Мама уже ждала на крыльце. На ней было длинное, по щиколотку, темно-лиловое платье с открытыми плечами и глубоким декольте и туфли на высоком каблуке. Темно-каштановые прямые волосы коротко и модно пострижены, и без того выразительные глаза подведены черной тушью, на губах – ярко-алая помада.

Они сдержано обнялись, едва коснувшись друг друга щеками.

– Здравствуй, мама.

– Здравствуй, Бертран.

– Мой Пьер… – он обернулся к машине.

– О нем позаботятся.

– Надеюсь, не как в прошлый раз? Бедняга очень испугался.

В прошлый приезд в Шато Дюбуа два года назад случилась грандиозная вечеринка в честь дня рождения его двоюродного дяди Мориса, которому исполнилось шестьсот девяносто девять лет. Вино, бренди и коньяк хорошей выдержки лились рекой (вампиры тоже пьют спиртное и пьянеют, хоть и не так быстро, как люди), и донорская кровь тоже. Троюродная племянница Бертрана Франсуаза, которой не исполнилось еще и двухсот годков, намешала двадцатипятилетний коньяк с шампанским и решила слегка подшутить над Пьером. На самом деле, как объясняла она потом, ей банально захотелось воспользоваться мужчиной сексуально, но в процессе соблазнения она слегка перегнула палку. В результате чего у бедняги Пьера прибавилось седых волос и, как признался он позже Бертрану, какое-то время, чтобы вернуть потенцию, ему пришлось прибегать к виагре.

Они прошли в замок и поднялись в гостиную на втором этаже. Комната была декорирована в стиле Людовика XV, хотя свечи в люстре горели электрические и часть мебели была новоделом, как и сам замок.

Уселись в покрытые золотой краской и обитые алой кожей, резные кресла с гнутыми ножками и высокими спинками.

– Ты голоден? – спросила мама. – Есть отличная свежая кровь от доноров с Украины. Первая группа!

– Мама, ты же знаешь, – вздохнул он. – Зачем спрашивать?

– Мало ли, – она пожала великолепными плечами (маме Бертрана Изабель Дюбуа недавно исполнилось шестьсот восемьдесят три года, но мало кто из людей дал бы ей больше сорока). – Я все надеюсь, вдруг ты к нам вернешься? Так бывает.

– Крайне редко, – сказал он. – И я не вернусь.

– Как скажешь. Тогда налей себе выпить, – она показала глазами на открытый бар с напитками, который был устроен прямо на шикарном, красного дерева, бюро восемнадцатого века.

Он подошел к бюро, плеснул себе на два пальца пятнадцатилетнего арманьяка.

– И мне того же, – сказала мама из кресла.

– Итак? – спросила она, когда Бертран вернулся в кресло.

Бертран, пока ехал сюда, долго думал, как начать разговор – издалека или сразу. Решил, что лучше издалека. Но неожиданно для самого себя начал сразу.

– Мама, ты, конечно, знаешь о существовании врат между двумя мирами – нашим и другим, почти таким же, которые открываются раз в сто двадцать лет?

– Конечно. Все мы об этом знаем. И ты тоже.

– Да, но я не знаю, зачем и для кого вы, непримиримые, таскаете оттуда человеческую кровь в своих желудках!

Некоторое время Изабель смотрела на сына широко раскрытыми серьезными глазами, потом расхохоталась. Искренне, от души.

– Серьезно? Ты