Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова Страница 150

Сихон не был бы Сихоном, если бы не выкрутился. Он поплевал на ладонь, смочил слюной горящий рубец.

— Болит! — заметил он весело. — Ты ловок, паренек! Хлестнул так быстро, что я даже удивился!

— А как я удивился, когда услышал твой бас, Начальник! — сказал Нил. — Никак не думал, что ты так огорчишься из-за какого-то хлопка! На! — он протянул Сихону хлыст. — Можешь дать мне по загривку, если тебе приятно!

— Пошел ты к Хаому! — сказал Сихон, забирая хлыст и передавая хозяину. — Еще испорчу ценную вещь о твою блинную рожу!

Лица солдат разочарованно вытянулись. Они надеялись на развлечение!

— Здесь жарко, — заметил Начальник Внешней Стражи. — Перейдем в тень.

Круг распался. «Гости» и солдаты перебрались в тень сантаны. При этом Этайа и Биорк оказались в стороне от основной группы. На них никто не обращал внимания: женщина и мальчишка!

Эак тоже держался особняком. Зато вокруг Нила собрались все стражники. Великан, размахивая руками и гримасничая, без устали работал языком. Шуточки так и сыпались из его широкого рта. Лица солдат покраснели от непрерывного хохота. Нельзя сказать, что у воинов были плохо подвешены языки, но Нил был куда проворней. И вот она, его жизнь, как на ладони! Был торионом в Нетоне. Надоело мять чужие бока, захотелось поболтаться по свету. Да так, чтоб брюхо было набито. Вот он и пошел в телохранители к светлорожденному (тут великан понизил голос и оглянулся). Конг ему по душе. Особенно бабы. Он пространно и с чувством принялся дегустировать воспоминания. Солдаты вставляли реплики, говорящие о том, что они хорошо знакомы с предметом. Ясно, что Нил врет. Но как врет! Заслушаешься! Раздери его Хаом!

— Эй! — сказал один из солдат, здоровенный, как вставший на дыбы урр. — А осталась в Ангмаре хоть одна телка, которую ты не затрахал до смерти? А то я как раз собираюсь туда. Осталось кое-что для меня?

— А как же! — отозвался Нил и хлопнул его по спине. — Одна осталась. Специально для тебя! Только она без головы. Зато все остальное на месте! Два дня назад туда упала кровать Наместника. Целый десяток искал — не нашли. Еле сами выбрались!

Большая часть воинов сонанги была неконгайской крови. Когда тебя так «любят» в твоей стране, лучше иметь наемников откуда-нибудь подальше. А желающие всегда есть — были бы деньги.

Нил поинтересовался, сколько зашибает здесь стражник. Судя по Дворцу (покруче, чем у коронноса), неплохо.

Ему сказали сколько. Сихон сказал. Нил свистнул.

— Это ты — командир? — спросил он.

— Нет, это он, — показал Сихон на первого попавшегося воина.

— Хо-хо! — почти шепотом сказал Нил. — Хочу!

Он схватил за руку Начальника Внешней Стражи, да так, что тот поморщился и попытался отнять руку. Не тут-то было!

— Начальник! О! Замолви за меня словечко! А, начальник! Не пожалеешь, клянусь брюхом Нетона!

— А что умеешь? — в свою очередь спросил Сихон, выдрав наконец руку из Ниловых лап.

— Сила есть! — гордо сказал Нил.

— Это-то я вижу! — улыбнулся Сихон. — Умеешь что?

— Мечом работаю! Дай — покажу!

— Успеешь. Стреляешь как?

— Так себе! — огорченно признался великан. Но лицо его враз посветлело.

— Ножи метаю! — вскричал он. — Давай, давай — сделаю!

Прежде чем Сихон успел вмешаться, кто-то из солдат уже протягивал великану тяжелый метательный нож.

Нил плюнул на ладонь, примерился — и вогнал нож за тридцать шагов в ствол сантаны. Почти на четверть мина. Конечно, древесина у сантаны мягкая, но бросок был отличный. Воины зацокали языками.

— А поборю любого! — гордо сказал Нил. — Кто желает?

Никто не желал. Воины были не малыши, но Нил производил впечатление.

Не найдя соперника, Нил на спор согнул и разогнул серебряный ару[57]. Потом поднял на плечах здоровенного урра. Урр был страшно недоволен и едва не тяпнул его за руку. Шутки ради Нил предложил желающим стукнуть его по животу. Никто не отказался. Потом все сыграли «в анут» — кто больше раз подбросит орех лезвием меча. Нил проиграл почти всем, и от этого отношения его со стражниками стали еще теплее.

Прибежал посланник из замка и сообщил, что Владычица велит вести схваченных в тронный зал.

Солдаты были огорчены. Они, честно признаться, забыли о том, откуда взялся Нил. А уж об остальных трех — и подавно.

Сихон тихо спросил Нила, как отнесется его хозяин, если великан решит его покинуть.

— Чихать! — сказал Нил. — Они что — в Империи? Разве светлорожденный тут главнее тебя? Пусть возражает — кто его спросит?

— Решает Владычица, — сказал Сихон. — Но… и от меня кое-что зависит.

— Это я сразу понял, командир! — воскликнул Нил. — Ты не думай, что я бросаю светлорожденного потому, что вы нас сцапали. Но прикинь, командир, — вы ж имеете в пять раз больше!

— Точно так, парень, — согласился Сихон, у которого две ночи назад «освободилось» место стражника. — Я поговорю.

И скомандовал своим, чтобы построились как положено и вели четверку во Дворец.

Привалившись к теплому боку урры, Санти наблюдал за вновь прибывшими. Урра дремала, свесив голову и закрыв коричневые глаза. Детеныш болтался где-то поблизости.

Из всех четверых больше всего Санти понравился Эак. Как красив, как держится! Не то что его плосколицый слуга. Санти не видел эпизода с хлыстом, потому что в тот момент воины заслонили от него участников. Зато он очень хорошо разглядел, как великан развлекает стражников.

«Будь я таким здоровым, — подумал Санти, — никогда бы не унижался перед теми, кто сильнее».

Ненадолго его взгляд задержался на Этайе. Что-то смутное шевельнулось у юноши внутри, но фигура закутанной в шелк женщины была не слишком занимательной. Еще меньше заинтересовал его Биорк.

А вот гордый воин, не выказавший страха, не отдавший оружия… Пока плосколицый лебезил и выдрючивался, аргенет спокойно стоял, опершись спиной на ствол сантаны, и глядел вперед, прямо перед собой, надменный и неуязвимый.

«Вот — вождь!» — восхищенно подумал Санти.

Тронный зал Дворца антассио сонанги Нассини подавлял величием. Высота его свода была почти семьдесят минов. Никаких фресок-сюжетов, ничего от привычной стенной росписи. Линии, пятна, многоугольники. Чудовищная игра цветных теней. Лабиринт для глаза. Искусство, которое ум не в состоянии понять, а чувство не в силах принять. Черные, залитые блестящим лаком, зеркально гладкие створки высоких дверей затворились за вошедшими. Высокими они казались лишь снаружи, из галереи. Изнутри же двери эти выглядели совсем небольшими.

Огромный, как горная пещера, зал был пуст. Ни мебели, ни статуй, ни цветочных растений в вазах. Лишь могучие, сужающиеся наверху четырехугольные колонны. А посреди зала