Фантастика 2025-129 - Денис Старый Страница 146

— Не вздумайте совершать опрометчивые поступки. Я уже нашел, кому передать тот самый блокнот, который вы с таким тщанием составляли, где очень много занятного и про вас, и про многих. Кстати, эти многие уже знают о том. И я поставил им условия… Но это не ваше дело. Некоторые вас готовы сдать… Государю передадут также кое-что. Вы же знаете, что у меня был прием? Я там все решил. Шах и мат! — сказал я и направился на выход.

Да, это было все полуправдой. Получилось через полицмейстера Марницкого пустить слух о том, что есть неоспоримые доказательства преступлений Кулагина. Нужно, чтобы змеиное кубло начало шевелиться. Когда грязь подымается наружу, начинают волноваться и те, кто может что-то менять. Вот пусть Фабр, наконец, берет власть в губернии в свои руки.

А завтра я попробую поговорить и с губернатором.

Глава 3

Нужно было уходить, чтобы не дать Кулагину опомниться и хоть как-то выстроить линию своей защиты. В случае Кулагина, не только придумать, как выкрутиться, но и атаковать. Интересно, а кто-нибудь с ним в таком тоне вообще хоть раз разговаривал? Наверняка, да. Те люди, которые, получив власть, начинают унижать людей, часто унижались ранее сами.

Да, я поставил Андрея Васильевича Кулагина, теневого хозяина губернии, в очень неудобное положение. Будь он хоть вице-губернатором, хоть самим губернатором, но он обязан теперь ответить как-то на мой вызов. Даже если бы он сейчас прикрылся запретом на дуэли… Хотя и это моветон и общество осудило бы. Вот только это общество начнет что-то говорить лишь тогда, когда поймет, что власть Кулагина ослабла. «Акела промахнулся», можно пробовать вспоминать Акеле былое и начинать огрызаться. Вот на такой эффект я, в том числе, и рассчитывал.

Откажи мне Кулагин в дуэли прилюдно, он бы остался всё тем же вице-губернатором, все его прихлебатели всё так же склоняли бы голову перед своим хозяином, но честь — честь была бы окончательно потеряна.

Честь в этом мире имеет очень большое значение, что удивительно, не только на словах, но и на деле. И слава Богу, что она есть — и пусть неявно, но это будет действовать. Ведь если кто-либо равный Кулагину по своему статусу будет знать, что Андрей Васильевич не принял вызов на дуэль, то будут выискиваться различные поводы, лишь бы только с этим самым Кулагиным иметь как можно меньше дел. Кроме того, это ещё и шепотки людей за спиной, которые будут осуждать и злорадствовать, что, мол, вице-губернатор проявил такую слабость перед каким-то там слащавым Шабариным.

Подобное должно вынудить Андрея Васильевича Кулагина на необдуманные поступки. Он подставится — и общество уже смолчать не сможет, иначе губерния станет посмешищем. Да я и не представляю, чтобы те же Струковы, Алексеевы или предводитель дворянства Франк смолчали, наблюдая, как Кулагин вовсе путает берега.

— Не сметь уходить. Я вас не отпускал! — орал Кулагин, вновь давая петухов в голосе, а под конец вовсе скатившись до визга.

— А вызовите меня к себе в кабинет! А я подумаю, принимать ли этот вызов. Вы же мой, кстати, полностью оправданный вашими злодеяниями, не приняли, струсили! — выкрикнул и я, причём стоя уже на пороге, так что крик мой больше обращался ко всем тем людям, которые замерли за столами и не произносили ни звука, боялись пошевелиться, отворачивали глаза от того места, где разворачивался самый грандиозный за последнее время в Екатеринославе скандал.

— Дуэли запрещены! — поспешил выкрикнуть Кулагин.

Но я уже уходил. Мне наперерез было бросились два тех самых бойца, которые стояли рядом с помощником вице-губернатора, но Петро преградил им дорогу. Я почему-то был уверен, что эти двое смогли бы одолеть моего командира дружины, несмотря на то, что тот осваивал навыки рукопашного боя более-менее неплохо, в меру своего гигантского роста. Но приказа устраивать драки не последовало. А охрана Кулагина не могла принимать подобные важнейшие решения самостоятельно. Хозяин же был растерянности.

Я успешно поднимался наверх, в свои апартаменты. И думал о том, что всё прошло хорошо, даже и отлично. Кулагин не смог вовремя прийти в себя и выстроить стратегию, как выкрутиться из сложнейшего положения. Был бы разговор не общественным, уверен, что он просто бы послал меня в черту. Но так…

На самом деле, когда я прорабатывал стратегию такого лихого набега на своего врага, чтобы вывести его из состояния равновесия и заставить совершать ошибки, я предполагал вероятные действия Кулагина. Пришёл к выводу, что он мог бы меня арестовать, и даже вполне законно, когда на место дуэли прибыл бы полицейский.

И в этом случае не надо было даже вице-губернатору как-то оправдываться. Конечно, будут подозрения, что именно Кулагин сообщил в полицию, которая никогда не выезжает на дуэли, так как и там служат люди с понятиями о чести. Но ему после моего ареста достаточно было показать общественности, как он ходатайствует о моём прощении и о том, чтобы меня отпустили из-под стражи. Мол, как же так, кто-то взял и рассказал о дуэли, а он, честный дворянин Кулагин, печётся об освобождении своего соперника. Почему не арестовали тогда и самого вице-губернатора? Так таких полномочий у полицейского и нет.

Подобный ход, наверняка, мог бы не только спасти Кулагина, но и ему дать возможность начать контратаковать меня. Мол, не отправили на каторгу, потому как вице-губернатор в своем милосердии просил. А после можно сказать, что меня, например, в сопровождении кого-то отвозят в поместье, а там… дом, в котором я со своим конвоем остановлюсь на ночлег, сожгут, естественно, вместе со мной, или что-то ещё в этом духе придумают. Но точно мне было бы не жить.

Но сложилось всё не так — я не дал Кулагину времени хоть как-то оценить обстановку, прикинуть варианты действий. И теперь он должен кусать в бессилии локти, что вряд ли, Кулагин точно не боец, и явно растяжка у него слабенькая, чтобы достать этот самый локоть. Скорее всего, он сейчас перегрызает новомодную алюминиевую вилку. Кстати, алюминиевые приборы сейчас почему-то чуть ли не с золотыми в цене сравнимы.

— Усилить охрану. Никого не пускать. Забаррикадировать проход на этаж, — раздавал я приказы.

Я уже находился в своей комнате. Нет, не в своей. Так как в той комнате,