Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова Страница 143

— Ух-хо! — воскликнул Санти с уважением. — Чем это тебя?

— Онгарский топор! — Хорон опустил безрукавку. — Как рубанул — все кишки наружу.

— Как ты жив остался? — удивился юноша.

— Хтон знает. Самому невдомек. В себя пришел — вижу, что живот зашит. И боли нет. Через три дня, правда, прихватило — не дай тебе испытать!

— И кто твой лекарь?

— Лекарь? — кормчий хихикнул. — Не поверишь! Кормчий мой младший. Его работа. Слушай вот!

Шли мы тогда вдоль побережья. Обычный рейд. Видим — на горизонте судно. Онгарский трехмачтовик. Далеко. Ветер не наш. Думали — уйдет. Однако ж глядим — они к нам курсом фордевинд, на всех парусах. Должно быть, ум у них отшибло — напасть на сторожевое судно. Эти тыры, как травы своей напыхаются, уж ничего не соображают. Но дерутся, как демоны. Да. Подошли они, крючья закинули и полезли. Нам же проще: пока они нас на абордаж брали, половины недосчитались. Арбалет, знаешь, с тридцати минов лупит ого-го! Да. Полезли. Мы их встретили что надо! Мыто — в доспехах, а тыры — кто в чем. Но рубили знатно. На себе попробовал. Пока я одному тыру полбашки сносил, другой меня топором и достал. Во здоровый жлоб! Кольчугу прорубил, брюхо мне распорол — только и увидел, как кишки наружу вываливаются. А тут еще по голове кто-то меня долбанул, прободи его Тор! А все же час мой еще не настал. Очнулся — брюхо зашито, как старые штаны. Кормчий мой младший постарался. И внутрь мне смолы чудодейственной засыпал. Не пожалел, таг черномордый, дай ему Хтон удачи! Смола та — из Тонгора. Дороже золота! Эй, потрави шкот — ветер ослаб! Да. Ни горячки, ничего. Иному ножом ткнут — и нету. А я, вишь, еще плюхаюсь.

— А во Владение как попал? — спросил Санти.

— То — своя история. Взяла блажь сынка красноглазой, Муггана, Хаом его пожри, корабль свой завести. И чтоб кормчий у него настоящий был. Ортран тогда послан был. Знаешь его?

Санти кивнул.

— Приехал он в Ангмар. Начал искать. Да какой же кормчий по собственной воле море на эту яму променяет?

Поболтался он по тавернам — никто не желает. А тут подсказал ему один из добрых людей, что все знают: есть, мол, человек. Кормчий не кормчий, а тебе подойдет.

Я в ту пору совсем духом пал. Живой-то живой, да кто меня с таким брюхом в море пустит? А тут подходит ко мне здоровяк. Поначалу я его за северянина принял. Хочет, думаю, кружку калеке налить. Он и впрямь — налил. Поговорили о том о сем. Он и верно с севера. Из самого Нора. Вот какой ветер его сюда занес? Да. Я-то сразу догадался, что он северянин. По оружию. У нас маир-унратен не в ходу.

— Маир-унратен? — переспросил Санти.

— Не видел, что ли? — удивился старик. — Шест такой, железом обитый, да шар стальной, шипастый, на цепи. Видел ты! Слуга его за Ортраном завсегда носит. Да. Поговорили. А тут он мне и предложил.

— А ты что ж, не испугался? — спросил Санти. Он хорошо знал, что говорят о сонагаях в Ангмаре.

— Чего уж мне было бояться! — отозвался старик. — Мне тогда на все… было! Да и деньги посулил немалые — командующему эскадрой впору. И какой-никакой — кораблик! — Хорон похлопал жилистой рукой по тонкому борту. — Красноглазому быстро надоело, да меня не гонят. Десятый ир тут обретаюсь. Вроде сам по себе. Сам для себя.

— Не страшно? — спросил еще раз Санти.

— Нет. Сейчас, парень, — нет. Вот при прежнем-то Владетеле — бывало. Я его не застал, но говорили такое, что и не повторишь. Народу извел — страсть. А как помер — сонанга все переиначила. Теперь почти как у людей. Если и замучают кого — за провинность. Этим уж сынок занимается — не госпожа. Сынок бы с папашей поладили. Но госпожа ему воли — хрен! Да я и ей не верю. Красноглазая есть красноглазая. Что у нее на уме? Хтон знает. Себя вот возьми. Ты кто есть? Схваченный. Хуже раба. А она тебя держит — никто тронуть не смеет. Зачем?

— Как — хуже раба? — удивился Санти.

— Ну, раб — он свой. Деньги за него плачены. А схваченный вроде преступника. Хотя кто их разберет, красноглазых? Один у них порядок: ты — ниххан! Но платят хорошо. И нанятых не обижают. Кто б у них иначе служил? Убирай парус, парень! Ты вот во Дворце живешь, может, поболе моего знаешь.

— А скажи, как отсюда в Ангмар весть подать? — осторожно поинтересовался Санти.

— Эко ты! Никак! Разве что Ортран или Сихон, Начальники Страж, помогут. Но от них не жди. Они хозяйке пятки лизать готовы. Иной раз стыдно смотреть. Что золото с людьми сотворяет! Кранцы-то, кранцы вывешивай!

Сиаса подошла к причалу, и Санти ловко набросил огон швартова на деревянный кнехт.

— Спасибо, мастер! — поблагодарил он, вылезши на пирс.

— Приходи, сынок! — отозвался Хорон. — Хоть кому я нужен в этом мире!

* * *

— Воины готовы, сирхар! Королева ждет!

— Много ли воинов, Клет?

— Три большие хогры, сирхар. Пешие.

— Невелика разница. Что донес беззаконник?

— Идут, сирхар. Все.

— Другим цены нет. Этого — боюсь.

— О сирхар! Ты — боишься?

— Мой страх — от бога, Клет.

— А не обойдут, сирхар?

— Нет. Пошевелю Лихо. Не сплоховали бы тонконогие!

— Три большие хогры, сирхар! Почти войско!

— На этого войско — в самый раз. Подай огненный прут, Клет. Плащ подай. Королеве скажи: иду! Пусть не ропщет. Три хогры! Одарю блаженством. Достойна. Жертва готова?

— Как повелел.

— Пусть ведут. Хаор Хаором, но и других умилостивить надо. Что за шум?

— Воины радуются, сирхар!

* * *

Почти две сенты воинов, каждый рядом со своим урром, выстроились на площади. Все солдаты Владения, кроме тех, кто занят был в караулах. Таир садился. Полхоры назад прошел дождь, и воздух пах цветами и мокрой травой.

«Две сенты — немного, — думала Нассини, пока рабы несли неторопливой рысцой ее паланкин вдоль замершего строя. — Но каковы! Каждый стоит двадцатерых!»

Сонанга вглядывалась в лица и с удовольствием наблюдала, как смущенные воины опускают взгляд.

«Каждого, каждого! — думала она. — Чтоб были верными. Чтоб были преданными! Золото — лишь золото. Золота мало. Помнить должны. Каждую минту вспоминать. С благоговением. Любить должны. Бояться и надеяться…»

Толпившиеся за воинами слуги вытягивали шеи, но мало что могли разглядеть за спинами солдат и широкими крупами урров.

Мугган, ехавший чуть позади матери, насупясь, глядел в ее обтянутый