Медоед 10 - Макс Гудвин Страница 14

Итак, у меня было два «калаша»: Zastava M70 и АКМ / «Тип‑56». Оба не русские, оба копии, но другое будет против бронеплёнки — что слону дробина. И я решал, с какого оружия начать. Взяв китайский «Тип-56» и завидев быстро идущий «Пежо», опустил маску на лицо, доставая «Тип-56» и кладя его на крышу каршеринговой тачки.

— Ну, сука, муж торговки бритыми варениками, пришёл!

Целик сошёлся с мушкой, и я зажал спуск, целясь в водителя авто, в душе надеясь, что он не свернёт на меня в момент гибели на такой скорости. И первая очередь ушла в цель, и машина вильнула влево, и я скорректировал АК и нажал ещё раз. На этот раз куда-то в сторону второго секьюрити, и «Пежо» вылетел с трассы, снося знак перекрёстка, и я выстрелил ещё раз, на этот раз уже в заднее лобовое. Он рухнул в поле со скрежетом всех его частей.

И, забросив в съёмную тачку китайскую реплику, я взял Zastava M70 (по сути сербский «калаш») и уже с ним побежал к месту крушения. Мимо меня проехало авто, другое, третье, а я бежал, зная, что всё это вскоре будут знать копы. И вот я уже сбегал в поле, где парил пробитым радиатором чёрный «Пежо». А в машине была куча-мола, секьюрити сидели окровавленные и бледные, а в десяти шагах от капота что-то шевелилось.

С переломанными ногами, с переломанными руками, окровавленный, он пытался прийти в себя и что-то хрипел. Жаль, нет времени с ним поболтать. И я приставил ствол к окровавленному месиву, чем-то близко напоминающему голову, и зажал спуск.

Гроза ютуба вздрогнул, обильно делясь своей кровью с землёй той страны, которую он выбрал убежищем.

И я уже хотел бежать назад, как вспышка света вернула меня на тот перекрёсток, откуда я видел, как приближается «Пежо». Меня убило? Чем? Почему я снова стою в ожидании этого мудилы? Решая, какой «калаш» взять — китайскую или сербскую копию? Охрана может быть… Да вроде мёртвые были. В следующий раз надо лучше контролировать! — укорил я себя.

Надевая маску и выбирая сербский «калаш». И снова я выстрелил по цели, но в этот раз его машину начало вращать по мокрой дороге, и я выстрелил ещё раз уже в борт и даже побежал за ними, меняя оружие. Те три машины, что были в прошлый раз, завидя издалека в вечерней дымке вращение фар, начали оттормаживаться, и я слышал, как заскрипели их тормоза. В этот раз они не мешали мне, но и «Пежо» стоял на трассе, и вот из него выскочил один из парней в костюме и тут же получил очередь от меня, и на всякий случай я дал ещё одну очередь по салону, прошивая тонированное стекло. А обходя «Пежо», я потратил еще две пули на одного безопасника и на второго, который умер за рулём.

И вдруг Лазарев выскочил из машины и ринулся бежать в поле в противоположную сторону от меня. Но я, сделав пару шагов, нацелился ему в спину, выкрикнув: — Я твой большой фанат!

И зажал спуск.

И только я опустил АК, как вспышка света снова вернула меня на пункт боевого питания моих затянувшихся стрельб.

— А-а, сука!!! — вскричал я, надевая балаклаву, беря сербский «калаш» и целясь в фары, что спешили ко мне в вечернем сумраке.

— Ты чего орёшь? — спросил меня Тиммейт.

И я снова выстрелил. В этот раз тачку снова вынесло на противоположную обочину, и, наткнувшись на столб, её развернуло и подбросило, крутанув в воздухе, и ударило мордой о землю этого поля. Я спешил навстречу уроду и, найдя «Пежо» перевёрнутым, разрядил АК в телохранителей, обходя машину по сухой траве и вязкой земле под ней. Целясь в Лазарева, а он как раз выползал из «Пежо», когда я наводился на него, готовясь завершить мою миссию.

— Тиммейт, свяжи меня с Енотом, — попросил я.

— Сделано, — произнёс Тиммейт, и эти гудки были самыми долгими гудками в моей жизни.

— Слушаю, Медоед? — взял трубку Енот.

— Аркаш, свяжи меня с Оракулом. Дело срочное, я не могу убить гадину, меня постоянно отбрасывает на исходную позицию!

— С кем связать?.. — не понял Енот.

— Тиммейт, свяжи меня с Дядей Мишей, — попросил я.

И тут взгляд Лазарева поднялся на меня. На его окровавленном лице проступила улыбка.

— Überraschung, du sowjetische kreatur! — проговорил Лазарев на чистом немецком.

— Сюрприз, советская тварь! — перевёл мне Тиммейт.

— Хандей хох, шлюха! — прорычал я, целясь ему в голову.

— Медоед? — раздался у меня в наушнике голос Дяди Миши.

Глава 6

Что с тобой делать?

— У меня тут какой-то немец из времён Советского Союза. Выполнить задачу не могу, каждый раз назад отбрасывает. — произнёс я, не до конца будучи уверен, что меня поняли.

— Ты добрался до Лазарева? — спросил у меня Дядя Миша.

— Да, вот у меня на мушке. Лежит в крови, говорит на немецком.

— И выполнить задачу не получается? — спросил он у меня снова, будто не веря услышанному, а не верить было чему.

— Не получается. Я стреляю и каждый раз оказываюсь на позиции до засады.

— Сколько было попыток? — уточнил генерал-полковник.

— Эта третья. Мне бы с Оракулом поговорить: почему так? Такая штука у меня впервые.

— Не с кем больше говорить. После твоей революции в Камбодже Оракула помнят только вернувшиеся. В этой реальности его никогда не было, — грустно произнёс Дядя Миша.

— Свяжитесь с Генералом Ме. Думаю, это какой-то сдвиг, в результате которого мы потратили Оракула на Камбоджу, — произнёс я, видя, как Лазарев одной рукой вытаскивает из кармана своей кежуал-куртки конверт.

И тряхнув рукой Лазарев выбросил из конверта на сухой дёрн этого поля свой телефон.

— Слав, у меня нет объяснений этому феномену. Но если не получается обнулить — бери в плен. О дальнейших мероприятиях сообщу позже. Связь.

— Есть, брать в плен, — произнёс я и в лучших традициях боевиков ударил человека у своих ног прикладом по голове.

А после забрал сотовый — который и правда ранее лежал в каком-то изолированном конверте, видимо давящем сигнал, и подхватил окровавленное