Браконьер 6 - Макс Вальтер Страница 14

Единственное предназначение людей — быть временными хранителями божественной субстанции. Они подобны полевым цветам, которые распускаются на один день, чтобы дать семя. Их кровь и есть семя, которое может быть собрано только пробудившимся. Без нас субстанция рассеивалась бы впустую, теряясь в земле.

Пробудившиеся — высшие сосуды. Мы прошли через горнило Укуса. Укус — это акт трансформации, в котором грубая глина человеческой природы обжигается в прочный и благородный фарфор, становясь высшим сосудом.

Нам дано бессмертие, как знак избранности. Способность остановить разложение плоти и жить вечно — это не проклятие, а явный знак божественной милости. Пробудившийся — это сосуд, который больше не протекает. Он способен накапливать в себе Эхо, становиться живой библиотекой судеб, приближаясь к состоянию чистой субстанции.

Обострённые чувства, скорость, сила — это не просто мутации, а расширение возможностей для познания Пра-Крови. Вкус крови для Пробудившегося — это симфония, недоступная притупленным чувствам человека.

Относиться к человеку как к равному — значит оскорблять божественный порядок, ставить Глиняный Сосуд на один уровень с высшим.

· Патернализм или хищничество? В зависимости от течения, это презрение принимает разные формы.

· Патерналистское презрение (школа садовников): люди — как скот или сад. Их нужно холить, лелеять, защищать от грубых хищников (других вампиров-еретиков) и болезней, чтобы их кровь была чиста и полна вкуса. Хороший пастырь заботится о своих овцах, но никогда не сядет с ними ужинать.

Люди — дичь. Они быстры, хитры и опасны (в больших количествах). Охота на них — это священный спорт, в котором Пробудившийся подтверждает свое превосходство. Жалеть дичь — значит становиться слабее. Отказываться собирать урожай с человеческих полей — богохульство.

— Хренасе! — снова возмутилась Полина. — Какой большой раздел посвящён людям.

— А вот это как раз самое важное, — подвёл итог Ворон. — На этом этапе и происходит самое основное внушение. Мол: вы не такие, вы выше, вы боги. А люди — мусор, глина под ногами. Основа любой пропаганды — обезличить врага. Так солдат не чувствует угрызений совести, ведь он убивает не себе подобного, а таракана, крысу, или, как здесь, — глиняный сосуд.

— Больные ублюдки, — фыркнула Полина.

— И я с тобой полностью согласен, — кивнул я. — Но Ворон прав, мы ведь такие же. Для нас все они — выродки. Не люди, не просто мутанты или изменённые. Это сейчас повестка сменилась и нас приучают к новому миру, снова очеловечивают бывшего врага. И это работает.

— Не очень-то оно работает. В крепость нас так и не пустили, — парировала девушка.

— Не скажи, — покачал головой я. — Раньше бы нас без лишних вопросов из пулемёта покосили.

— Ладно, хорош трындеть. Давайте уже пожрём и отоспимся.

— Я первым дежурю, — принялся я распределять смены. — Как раз дневник дочитаю. Ворон следующий, Полина на закате.

— Мне, как всегда, самая поганая смена, — пробормотал Ворон.

— Не ной, ты уже в машине отоспался, — отмахнулся я и подставил свою миску Полине под черпак.

Глава 5

Тяжко жить без пистолета

Едва солнце завалилось за горизонт, мы уже стояли у КПП. Но, к моему немалому удивлению, были далеко не первыми в очереди. Всего изменённых собралось особей десять, включая нас троих.

И тут начались унизительные процедуры.

— Оружие сдать! — скомандовал привратник, и все послушно зашевелились.

Ну, почти. Я немного опешил от такого поворота, тем более отчётливо видел, что люди за стеной оставались при стволах.

— А с чего вдруг⁈ — не выдержал и возмутился я. — Вон у вас за спиной мужик с автоматом прошёл!

— И чё? — нагло уставился на меня охранник, а изменённые в очереди принялись с осуждением коситься в мою сторону. — Он человек. Не нравится — вали. Тебя сюда силой никто не тащит.

— А Лига в курсе вашего самоуправства? — подбросил в топку Ворон.

— Это кто там такой умный⁈ — нахмурился дружинник, окидывая нас грозным взглядом.

Слава богу, у пернатого хватило ума промолчать. По факту, никакого запрета на разоружение изменённых у Лиги нет. Был определённый приказ, конкретно говорящий лишь о том, что все желающие теперь могут входить в крепости. Кто-то воспринял это спокойно и пропускал всех без каких-либо процедур. Где-то, как в Володарске, людей и изменённых селили раздельно, чтобы избежать конфликтных ситуаций. Но были и такие крепости, как здесь, в Муроме, где люди не были рады новым законам и всячески усложняли процедуру пропуска.

Оружие всё-таки пришлось сдать, что в нашем случае очень обидно. Ведь мы хотели продать здесь трофеи. Но, видно, не судьба. Ладно, это тоже решаемо. Всегда можно договориться с торговцами внутри, а обмен совершить за территорией крепостных стен. Сейчас главное — попасть внутрь и связаться с руководством Лиги, чтобы они начали действовать. Мы и так целый день потеряли.

Но быстро не получилось. Унизительное разоружение было лишь первым, самым безобидным шоу. А дальше настало время второго акта. Нас гуськом завели в какое-то здание и усадили на лавки, стоящие вдоль стен, мол: ждите.

Кого? Чего? Зачем? Никто не снизошёл до объяснений. Пятеро изменённых, видимо, уже были знакомы с процедурой и потому вели себя сдержанно. А вот наша троица и двое вошедших последними уже начали заводиться.

Прошло не менее сорока минут, когда входная дверь распахнулась и на пороге возник грузный мужик с поросячьими глазками. По одному его виду было ясно, что он тот ещё гондон. Ничего не объясняя, он распахнул дверь в кабинет, и… На этом всё. Время шло, но никого не вызывали и ничего не происходило.

Мы уже начали посматривать на часы, так как в летнее время ночи довольно короткие. Нет, маски мы на всякий случай захватили, потому как не знали, сколько точно нам придётся здесь торчать. И, похоже, не прогадали.

Один из выродков не выдержал и, постучав в дверь, сунул голову в кабинет с целью выяснить причину задержки.

— Вышел отсюда! — рявкнул жирдяй.

— Долго нам ещё здесь торчать? — проигнорировал истерику он.

— Сколько нужно, — сухо обрезал его хозяин кабинета. — Вас пригласят. Вышел отсюда, я сказал!

Изменённый закрыл дверь, и на его лице отразилось