Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб Страница 132

весло. Мы всунули его под камень одним концом, налегли и стали раскачивать, и камень, в конце концов, приподнялся. Ни он, ни я не могли выпустить весло, иначе камень снова шлепнулся бы на старое место. Поэтому я изловчился и запустил туда ногу, чтобы выгрести наружу все, что может там оказаться. Попадался мне в основном песок, но потом я зацепил что-то, и это что-то потащилось за моей ногой. Оно поддавалось медленно-медленно, — а ты не забывай, что все это время мы еще и налегали на весло, удерживая камень. Мало помалу я эту штуковину все-таки оттуда выгреб. И вот она показалась наружу, и мы уставились на нее во все глаза. Потому что мы с Полом сразу поняли: вот ОНО! Попалось!.. Мы нашли сундук Заклинательниц, и никакого сомнения в том быть не могло. Осторожненько, осторожненько мы стали опускать камень на место. Пол все стоял, держал в руках весло и смотрел сквозь воду на сундук. Я первым сообразил, что начинается прилив, а значит, незачем зря терять время. Я, помню, вздохнул поглубже, наклонился и ухватил сундук. А холодина была — бр-р! Руки так и жгло, но я был не каким-нибудь там сопляком, а парнем что надо, и я даже не подумал его выпускать. Пол скрючился подле меня и ухватил сундук за другой конец. Стали мы его поднимать, и тут то у нас обоих только что пупки не развязались! Я аж слышал, как и у него, и у меня плечи трещали, и все-таки сундучок поддался. И как его маленькие Заклинательницы с места сдвинули — до сих пор не пойму. Да и никто не поймет. Мы вдвоем чуть не треснули пополам, а оба парни были дюжие, я же говорю, что надо молодцы были. Может, он до того под водой належался, что весь промок внутри и от этого отяжелел?.. Не знаю. Знаю только, что мы его достали и ДЕРЖАЛИ В РУКАХ. Помнится, смотрю я на Пола и вижу, что он улыбается, хотя кожа на лице от холода да от усилий прямо череп обтянула. «Давай-ка мотать отсюда на берег», — сказал он мне, и я кивнул. И вот тут-то ЭТО и случилось. Заговорил храмовый колокол. Знаешь ты, Карли, где этот колокол? И почему никто никогда не видел его, но вся деревня о нем болтает? Потому, что он там, внизу, в погребе Заклинательниц, вот почему. Погреб тот и не подумал обваливаться во время землетрясения, его просто водой залило, и все. А колокол висит себе и висит, и если туда забирается приливное течение, он начинает звонить. Бум-м-м!.. Ажно земля у нас под ногами задвигалась. Тут мы смекнули, что прилив нас скоро зальет, а стало быть, надо уносить ноги, да поживее. Пол делает первый шаг к берегу, я за ним. И вот тут он вдруг орет благим матом и застывает на месте. Потом начинает дергаться, вид у него такой испуганный, и до меня доходит, что у него что-то случилось с ногой. Мы тихонечко опускаем сундук, начинаем смотреть и видим: ногу его заклинило в тех самых камнях, что мы недавно отодвигали с дороги. И вытащить ее он никак уже не может. Ну, а я не могу держать сундук и одновременно выколупывать его ногу. И один тащить сундук на берег я тоже не могу. А хоть бы и смог, что толку? Все равно не успеть, прилив-то напирает. Пока я вернусь за ним, от него уж и пузырей на воде не останется. Только я был гордым парнем, и не из таких, кто бросает друга в беде. И решился я, Карли, наплевать на тот дерьмовый сундук. Взял я наше весло и занялся делом. Только вот камни те, что там лежали и в которых он застрял, мы с ним прежде передвигали вдвоем. Я должен был своротить целых три штуки, если вправду хотел его вызволить. «Волоки сундук, Дус», — сказал мне Пол. «Одному мне его не допереть, — сказал я в ответ. — А кроме того, нечего отлынивать от своей половины работы». Тут мы оба захохотали, как ненормальные, и он понял, что я ни за что не брошу его помирать. Я свернул один из камней, хотя мне это и стоило порядочного клока кожи, оставшегося на весле, и взялся за второй. Приходилось мне, прямо скажем, несладко. В плечах и спине у меня словно рвалось что-то. Держись, говорю я себе, спасай Пола, спасай сундук! Жми, парень!.. Закрыл я глаза и налег, помнится, со всех потрохов. И второй камень сдвинулся. Только Пол-то видел, что я над собой творю. «Брось, Дус! — говорит он мне. — Катись к шутам отсюда на берег! Настанет отлив, вернешься за сундуком, ты же теперь знаешь, где он лежит». «И вернулся бы, да с твоим трупом возиться неохота», — говорю я ему. И видит он, что я от него не отстану. Да. Была же в людях гордость в те времена. Пихаю я под камень весло, а сам вижу, что сейчас надорвусь, и Пол если не потонет, то от жалости ко мне уж точно помрет. Ну, и самому ему, конечно, лихо приходится: камень-то ногу ему, почитай, раздавил. «Ты мне в обморок падать не моги!» — говорю я ему, и он начинает смеяться, ну знаешь, как мужчины смеются, когда боятся заплакать. А прилив себе не дремлет, вода при бывает и прибывает, и Заклинательница, чтоб ей лопнуть, все вызывает и вызывает свой шторм. Водичка нам уже по грудь, холод собачий, — чувствую, как есть остываем, и ноги уже прямо не гнутся. Сундук только краешком торчит из воды, но я крепко-накрепко запомнил, где он стоял. Хрен с тобой, думаю, погоди, еще возвернусь и тебя заберу. Тут я навалился на весло всем своим весом, и бедняга Пол завопил. Ох как завопил!.. Все остальные давно уже смылись в деревню, темнеет, мы одни, помочь некому, вода прибывает… А эти говнюки сидят себе в теплой таверне, попивают винишко и с нетерпением ждут, когда же мы явимся, мокрые и измерзшиеся, последние двое идиотов, чтобы встретить нас шуточками!.. Я, помнится, еще подумал: «Неужели они не услышали его вопля? Может ли быть, чтобы человек так закричал, и никто его не услышал?..» Нет, никто. Ни единая душа не услыхала! И тут я понял, что нам не выкарабкаться. Каждый раз, когда я налегал на весло, Пол кричал. Но я-то понимал, что иного пути нет, надо поднимать камень, не то пропадем.