Нулевой архетип - Ольга Куран Страница 13

– Хотите, чтобы я его вернул?

– Как только мы поднимемся на борт. – Кейн улыбнулась, заправив за ухо выбившуюся прядь волос, – пока «Сильверна» заходила на посадку, «Трель» отключила главный спирит-купол, и по посадочной площадке гулял ветер.

– Очень раздражающая привычка. – Атрес недовольно поджал губы.

– Принимать помощь?

– Оставлять за собой последнее слово.

«Сильверна» наконец опустилась достаточно низко, и из гондолы спустили трап – пронзительно белый настил с выступами.

Атрес поднялся первым, Кейн последовала за ним.

Она всегда летала обычными транспортными дирижаблями, как правило рейсами медиум-класса, и их салоны ассоциировались у нее с красными кожаными креслами компании «ВиндВингс», запахом кофе и аккуратными официантами в белоснежных рубашках. Небесный корабль Атреса был разведывательным судном и внутри выглядел совершенно иначе.

Они оказались в просторном грузовом отсеке, по краям стен выстроились в два яруса обтекаемые небесные гондолы, тоже бело-серебристые, отмеченные крылатым логотипом «Скайлинг». Над ними располагались П-образная металлическая галерея и ряд круглых корабельных окон под самым потолком, свет из которых ложился на пол, будто пятна прожекторов. В воздухе кружились пылинки, пахло машинным маслом, где-то за переборкой тихо гудели двигатели.

У входа Атреса встретил молодой человек лет семнадцати, одетый в стандартную униформу «Скайлинг». У него были непослушные светлые волосы, делавшие его похожим на одуванчик, и пронзительно голубые глаза.

– Капитан Атрес, – по-военному отсалютовал юноша и вытянулся в струнку, – добро пожаловать на борт. – Он излучал тот неизбывный, неразбавленный оптимизм и радость жизни, которые люди вроде Атреса ненавидели всей душой, и тем удивлял.

Кейн он напоминал ретривера, склонного к самоубийству.

– Отнеси в мой кабинет, – не здороваясь, сказал Атрес и протянул ему багаж Кейн.

– Да, капитан! – Юноша принял саквояж, и на секунду Кейн подумала, что он прижмет его к себе, будто дорогой подарок. Впрочем, обошлось. – Все системы готовы к вылету. Я проложил курс на Цитадель с учетом сезонных воздушных течений и…

– Я перепроверю, – оборвал его Атрес.

Наблюдать за ними со стороны было забавно.

– Да, капитан. – Юноша, поклонившись, вытянулся по стойке смирно. – Разрешите идти?

Атрес поморщился, но не возразил, хотя армейское обращение звучало неуместно.

– Идите.

– Ваш родственник? – спросила Кейн, когда юноша поднялся на верхний ярус и скрылся за дверью в дальней переборке.

Атрес посмотрел на нее удивленно, потом нахмурился.

– Вы первая, кто заметил семейное сходство.

Недоумение Атреса было понятным – молодой человек ничем не был на него похож. Мысль о родстве пришла в голову Кейн по другой причине.

– Едва ли вы стали бы его терпеть, не будь он родственником.

Атрес едва заметно улыбнулся. Улыбался он очень редко, и смотреть на него в такие моменты было интересно.

– Дейн Атрес, мой племянник.

– Не знала, что у вас есть братья.

Насколько Кейн слышала, Алан Атрес был единственным наследником своего отца.

– Двоюродный. Идемте.

Он направился к неприметной двери в конце грузового отсека, Кейн последовала за ним.

– Он очень старается, – заметила она словно между прочим, но Атрес едва заметно скривился как от зубной боли.

– У него ветер в голове.

За дверью оказался небольшой кабинет, почти каморка, едва вмещавший стол, заваленный картами, два кресла и небольшой секретер.

Атрес прошел к столу и сел, на удивление, не задев ни одного документа. Кивнул на кресло напротив.

– Устраивайтесь.

Массивное, обитое скрипучей темной кожей, оно оказалось довольно неудобным.

– Как только я перепроверю курс и получу разрешение от главного причала «Трели», мы отправимся в Цитадель, – сказал Атрес. – Экипаж я отпустил в оплачиваемый отпуск, и сейчас на борту помимо нас только Дейн и главный механик. Для перелета их хватит, но «Сильверна» будет медленнее обычного.

Кейн понимала, почему он отпустил команду, и все же путешествие без нужного количества людей само по себе было рисковым.

– Этого будет достаточно?

– Для перелета до Цитадели – да.

– Вы схематик, Алан. Если об этом узнают члены вашей команды, они могут выдать нас властям. Вы поступили правильно. – Кейн не пыталась утешить, озвучила то, о чем Атрес наверняка знал и так, и все же в ответ на ее слова он едва заметно усмехнулся.

– Вы жалеете мое самолюбие? – Возможно, мысль об этом казалась ему забавной.

– Можно и так сказать. Ваше самолюбие дорого мне как память, – в тон ему отозвалась Кейн. – На самом деле я доверяю вам в том, что касается дирижаблей. Если вы уверены, что трех человек для управления кораблем достаточно, чтобы пройти Грандвейв, значит, вы правы.

Путешествие по Древним Городам намного опаснее всего, что ждало их в небе. Кейн не видела смысла просчитывать риск, потому что все равно не могла этого сделать.

– Вы настолько верите мне? – спросил Атрес.

– Вы же поверили мне раньше. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– А если нет?

– Тогда я предпочту об этом не знать.

– Вы самоубийца, – неодобрительно произнес он, заставив Кейн рассмеяться.

– Вы и раньше знали об этом, Алан. И пока я не хочу думать о Грандвейв. У нас есть дела в Цитадели.

Прежде чем пытаться пройти Грандвейв, Кейн нужно было узнать точные координаты точки расщепления, собрать необходимые инструменты и информацию и продлить отпуск в университете.

Первое было сложнее всего. Кейн могла добиться доступа в закрытую секцию государственной библиотеки, в которой содержались карты узлов Земли, но это требовало времени. Был у нее и альтернативный вариант. Намного быстрее, но намного болезненнее.

– Сколько времени вам потребуется? – спросил Атрес.

«Сколько вы можете мне дать? – хотела спросить в ответ Кейн. – Как глубоко в вас пророс медиатор? Как долго вы сможете…» Но эти вопросы не имели смысла. Неважно, как далеко зашел процесс, ни она, ни Атрес не отказались бы от попытки расщепления. Каждый по собственным причинам, но в этом они были похожи.

Тем не менее вопрос, который она задала, с логической точки зрения вообще не имел никакого смысла:

– Это больно? – Она не так много знала о схематиках и вот уже два с половиной года изо всех сил старалась не узнать больше.

Должно быть, Атреса удивил ее вопрос, но ответил он сразу, не пытаясь подбирать слова:

– Как будто от меня отрезают части под наркозом. Я не чувствую боли, но осознаю, что теряю что-то важное.