Танец теней - Гурав Моханти Страница 13

болтались, туфельки отчаянно колотили Мати по голеням. Мати подняла ее повыше, как мешок с парусами, а потом швырнула на пол. Амала судорожно застонала, вскинула дрожащую руку, умоляя остановиться, но Мати лишь наступила ей каблуком на вторую ладонь, лежащую на полу, и девчонка вцепилась зубами в свободную руку, пытаясь сдержать стон. Умная девочка. Определенно, это не первый раз, когда ей было больно.

– Говори.

– Мы все понимаем.

Эти слова, произнесенные между всхлипываниями, казались заклятьем, открывшим клетку Черного Лебедя.

Побери меня кракен!

– Отведи меня к царевичу.

Всхлипывающая Амала повела ее в покои супруга. По дороге Мати отпустила всех слуг, и они разбежались в разные стороны. Остановившись у комнаты мужа, Мати дождалась, пока Амала, чуть замешкавшаяся у входа, проскользнет к Сахаму, а затем, через считаные удары сердца, появившись снаружи почти что с облегчением на лице, поманит Мати внутрь. Мати вошла в комнату и обнаружила, что Сахам Дев, нахмурившись, смотрит на нее:

– Амала тебя чем-нибудь разочаровала, моя сладкая? – Лицо его было наполовину скрыто под красками – их узоры должны были сделать его более похожим на решта.

– Здесь есть кто-нибудь еще?

– Нет.

Мати вцепилась в ворот его рубахи. Сахам Дев запротестовал, но она ударила его – достаточно сильно, голова дернулась вбок, а изо рта хлынула кровь. Это почти даже радовало, но на то, чтобы отвлекаться, времени не было. Он сплюнул, закашлялся и снова сплюнул кровью – но Мати уже толкнула его на кровать. Оседлала его, одной рукой удерживая его запястья над головой, а другой одновременно расшнуровывая его бриджи – благо его невысокий рост позволял это сделать. Плюнула на ладонь, растерла слюну по всему члену и с религиозным рвением принялась его наглаживать. Ножны его мужского меча постоянно застревали, движения получались недостаточно плавными, а клинок все не хотел твердеть. Сахам Дев барахтался в ее цепкой хватке, но кричать не собирался. Да и что бы он сказал ворвавшимся охранникам? Что жена заставила возлечь с ней против его воли?

Она сплюнула снова, так сильно, что у нее пересохло во рту. Но это не сработало.

– О, проклятье, плыви. – Она использовала все приемы из книги, она царапалась, она кусалась, она сосала так, будто пыталась вытянуть яд после укуса. Он на миг напрягся, но все окончилось ничем. – Проклятье! – выкрикнула Мати, уставившись в лицо Сахам Дева с неприкрытой яростью. Его смех прозвучал столь жестоко, что у нее дыхание перехватило.

Ее гамбит провалился. Мати, тяжело дыша, разжала хватку. Глядишь, качайся она больше на канатах, и ее руки оказались бы посильнее. Сахам Дев мягко поднялся и рукавом свободной белой рубашки Мати вытер ее слюну со своего члена и вернулся к макияжу. Мати знала, что позже ее за это накажут.

Чувствуя, как горло сдавливает комок страха, Мати вытерла губы и поднялась, чтобы уйти. Но прежде чем она вышла, Сахам Дев, обращаясь к отражению в зеркале, окликнул ее:

– Любовь моя… Знаешь, соблазнить мужчину совсем не сложно, если ты женственна, как богиня. Но когда ты ведешь себя как гиена в течке,– усмехнулся он,– это невозможно. Я думал, что прошел долгий путь в твоем воспитании. Моя ошибка. Требуется гораздо больше работы.– Он рассмеялся, словно внезапно что-то осознал.– Я могу понять, почему Дурьодхана отказался от тебя. Не потому, что ему нравилась Драупади. Нет, нет. Он сделал это просто потому, что он не хотел тебя. – Он снова рассмеялся своему прозрению. – Твой любимый очень мудр. – Смех Сахама Дева резал Мати, как битое стекло.

Но она решила ударить его этими же осколками:

– А ты скоро станешь отцом.

V

– Прости, царевна, прости, – умоляла ее Амала. – Но, пожалуйста, не делай этого. Я… я не хочу, я не могу… Меня ждет перерождение термитом, пожалуйста, царевна, я не хочу грешить…

Но голова Мати была занята совсем не тем, что происходило сейчас. Сахам Дев больше не сказал ни слова. Он даже не повернул головы, чтобы показать, что слышал слова Мати.

Молчание затягивалось, и Мати наконец решилась, заявив, что ребенку нужны комнатные растения. Сахам Дев произнес одно лишь слово:

– Амала, – а затем вновь вернулся к нанесению красок на лицо.

Штормы! Мати должна была снова попытаться трахнуть его и лишь затем рассказать, что он скоро станет отцом. Или раздобыть сок сильфия, добавить его в молоко и, когда он потеряет сознание, все-таки совершить с ним таинство брака. Но желание ответить болью на боль может свести с ума. Вот так и подавляй гнев. Мати просто повезло, что у Сахама Дева сейчас не было ракхджая, иначе она бы не ушла из комнаты без выкидыша.

– Пожалуйста, царевна, я не хочу грешить…

– О чем ты бормочешь? – раздраженно спросила Мати.

– Белладона? Болиголов? И это комнатные растения! – Амала упала на колени, сжимая в кулаке список Мати. – Это яды! Ты собираешься отравить своего будущего ребенка!

Мати уставилась на Амалу, размышляя, не стоит ли просто задушить эту девчонку. Взгляд снова переместился на отметину на шее Амалы. Возможно, это было бы проще всего.

– Ты хочешь кого-нибудь спасти, Амала? – медленно, выговаривая каждое слово, спросила Мати.

Амала впервые подняла глаза и встретилась взглядом с Мати:

– Я… не понимаю.

– Кажется, это не требует пояснений. Ты хочешь, чтоб кого-то спасли?

Амала покосилась на Мати. Бедняжка не знала, может ли она доверять, но маленькие девочки, как бы рано они ни повзрослели, все же очень долго остаются наивными. И Мати это знала.

– Моя мама, – призналась Амала.

– Разве ты не сирота?

– Я… Мама подумала, что так будет лучше… – Она пристыженно опустила глаза.

– Ах, надежда на лучшую жизнь. Похвально. Где она сейчас?

– Она возница. Возит мертвые тела из храма Этралов в…

Мати чуть вскинула брови:

– Ты не рештка, верно? Ты Неприкасаемая. – Амала отшатнулась при этих словах. – Эй, крошка, я ведь калинганка, вспомни. Магадхцы думают обо мне еще хуже, чем о тебе. Так что ты в надежных руках, детка. Ты делаешь, как я говорю, и твоя мать будет работать прислугой на королевских кухнях. Заключим сделку? В смысле, договорились?

Амала кивнула, в ее глазах и уголках губ заиграла надежда.

– Да, царевна, все что угодно. Все что угодно, только спасите мою мать. Что я должна делать, ваша светлость?

– Прекрасно. Помоги мне сварить яд.

Дантавакра

I

Доска на стене висела крайне ненадежно, спрятавшись с одной стороны в тени картины в замысловатой рамке, а с другой – в тени гардероба.