Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова Страница 128

Руководствуясь собственным чутьем, Биорк углубился в подземелье и двинулся к намеченной цели. Любой лабиринт может быть пройден, если у идущего есть интуиция. А у любого туора, родившегося во тьме каменных пещер-лабиринтов чувство направления безукоризненно. Десять минт спустя Биорк увидел широкое низкое помещение, более напоминающее пещеру, с закопченным потолком и без единого светильника. Лишь свет пламени, горящего в открытом очаге, озарял грубую кирпичную кладку ее стен. Три человека находились в этом жутком помещении. Одной из них была девушка. Руки ее были прикованы к загнанным между кирпичами стальным костылям. Волосы распущены. Никакой одежды не было на ней. Блаженная улыбка ее подсказала туору, что она одурманена и не сознает реальности. Но двое мужчин, составивших ей компанию, были более чем реальны.

Один из них, угрюмый чиновник с отекшим бледным лицом, сидел за грязным столом и сосредоточенно грыз деревянный стержень кисти. Второй, более похожий на магрута, чем на человека, раскладывал на плоском камне у очага металлические предметы, назначение которых могло привести в трепет самого стойкого воина.

Тот, что стоял у очага, повернулся, и туор смог рассмотреть его подробнее. Толстогубый, с коротким, свернутым в сторону носом и темно-коричневой нездоровой кожей, человек был просто уродлив. Туловище его походило на раздувшийся мешок, поставленный на тонкие ноги. В довершение всего волосы урода были выкрашены в ярко-красный цвет.

— Умх! — сказал чиновник за столом. — Как думаешь, сколько нам еще ждать?

— Ждать? — тонким голосом переспросил палач. — Зачем ждать?

— Ну, пока дурь из девки выйдет?

— Выйдет! — сказал палач, перебирая свои инструменты.

Туор разглядел на его лице реденькую бородку.

«Он не конгай», — решил Биорк.

Палач взял тонкую длинную иглу на деревянной ручке и сунул острие в огонь. Когда, по его мнению, игла достаточно раскалилась, он подошел к девушке, смотревшей на него с бессмысленной улыбкой, схватил ее за руку и принялся медленно ввинчивать раскаленную иглу ей в локоть.

Девушка перестала улыбаться. Какое-то время лицо ее было неподвижно. Потом огромные глаза наполнились слезами.

— Не надо, — проговорила она. — Мне больно.

— Брось ты ее! — сказал чиновник. — Не видишь, она еще не очухалась.

Палач подошел к очагу и плюнул в огонь.

— Я не буду ждать! — сказал он. — Опять до утра провозимся!

Девушка с ужасом смотрела на свой локоть, из которого торчала игла. Туор скрипнул зубами: он ничего не мог сделать — между ним и комнатой была стальная решетка. Толстые прутья, заделанные в камень.

Палач подошел к девушке и пошевелил иглу. Она вскрикнула.

— Слышишь? — спросил палач. — Погоди немного — и она так завизжит, что ты оглохнешь.

— А она — ничего, — сказал чиновник и сглотнул слюну.

— Не люблю баб! — сказал палач и снова сплюнул. — Любуйся пока. Тем, что останется, даже магрут побрезгует.

— Ну ты говоришь! — сказал чиновник. — Вдруг она сразу все выболтает?

— Ну и что? — возразил палач. — Откуда мне знать, что она не врет? Нет! Моя работа мне известна. А твоя работа — кистью мазать. Кончим — пойдешь купишь бабу и трахнешь.

— После твоей работы только блевать хочется, — вздохнул чиновник. — Какие там бабы!

— Привыкай, привыкай! — покровительственно сказал палач. — В помощники возьму. Видал, как кенсит меня жалует?

— Лучше сдохнуть! — сказал чиновник.

На парковой лужайке, размахивая мечами, вертелись четверо всадников. Трое были личными стражниками Саннона. Четвертый — Эак, аргенет ар-Нетон, Диноит, ген-та Асенар и так далее. Прекрасный урр под светлорожденным был весь покрыт бурой засохшей кровью.

«Ранен? — предположил Саннон. — Нет, вряд ли. Слишком много крови, чтобы остаться в седле». Тут Саннон узнал урра начальника сенты и огорчился: добрый был солдат. Преданный.

Эак вышиб из седла последнего из противников и погнал урра прямо к дому. Саннону показалось, что взгляд аргенета все же зацепил его сквозь завесу листвы. Он поспешил в комнату и услышал на лестнице грохот.

Заляпанная кровью и грязью широкая грудь урра отбросила тростниковый занавес. Пригнувшись, чтобы не задеть верх дверной арки, сжимая в руке окровавленный меч, в комнату ворвался Эак.

С глухим чмоканьем стрела арбалета-ловушки воткнулась в горло урра. Саннон метнул нож. Урр, поднявшись на дыбы и попятившись, уперся задом в стену и тяжело рухнул на пол. Лапы и хвост его судорожно дергались. Эак успел соскочить — его поясной ремень не был пристегнут к седлу. Брошенный Санноном нож не поразил его в грудь, но все же разрезал плечо, и рукав изорванного камзола сразу набух от крови.

Второй нож, брошенный конгаем, Эак легко отбил взмахом меча.

Перепрыгнув через стол, Саннон рубанул мечом. Эак уклонился и попытался достать шею Саннона. Тот отвел меч браслетом. Противники обменивались редкими ударами, уважая друг друга и выжидая. Тактика эта была выгодна Саннону: аргенет истекал кровью. Долго ему не продержаться. Эак тоже понимал это. Он вынужден был атаковать всерьез. И нанес удар «пирующий клинок» — подсекающее движение с резким рывком вверх. Саннон подпрыгнул, чтобы уберечь колени, и едва избежал лезвия — клинок аргенета прошел в доле минима от его паха. Зато Саннон успел поймать белое лезвие собственным мечом, ринулся вперед и ударил Эака в лицо шипами браслета. Эак уклонился недостаточно быстро: шип рассек ему лоб, и струйка крови протекла вниз, заливая глаза.

Ни один из противников не сказал ни слова: открой рот — потеряешь дыхание — и жизнь.

Аргенет наискось ударил мечом. Простой удар. Такого Саннон не ожидал и не успел парировать. Меч Эака прошел вскользь по кольчуге, конгай пошатнулся и не успел нанести ответный удар. Эак получил преимущество и тут же воспользовался им, выполнил «падение дракона», серию из трех поворотов. Белый меч проткнул ногу Саннона пониже колена. Конгай упал.

Но аргенет не смог воспользоваться преимуществом — силы оставили его. Чтобы устоять, Эак тяжело оперся на меч. Сознание его туманилось, стены комнаты качались, он потерял слишком много крови, слишком много сил…

Саннон следил с напряженным вниманием. Боли он не чувствовал. Конгай знал: если Эаку удастся справиться со слабостью, Саннон умрет.

Эак справился. Взгляд его вновь стал осмысленным, и он сделал осторожный шаг к Начальнику Гавани, что стоял у стола, опершись на него левой рукой. Кончик белого меча описывал завораживающие кривые. Но Начальник Гавани был слишком опытен, чтобы смотреть на меч. Взгляд его был сосредоточен на бледных губах аргенета.

Эак сделал выпад… И метательный нож Саннона,