Война - Роман Г. Артемьев Страница 12

— Вам ли не знать, сколь быстро меняются симпатии толпы, — улыбнулась Анна. — Сегодня тобой восхищаются, а завтра плюют вслед. Тем дороже друзья, одинаково верные и в пору счастья, и в тяжелую годину. Ваша доброта, милосердие и помощь, оказанная бежавшей на чужбину сироте, навсегда останутся в моей памяти.

К своему легкому удивлению, она говорила с Пау намного свободнее, чем в прошлые встречи. Оно и понятно — тогда она являлась просительницей без надежных прав, с шатким положением и невнятными перспективами. Сейчас за ней стоит определенный тыл в виде университета и знакомств в Черном Кольце, и граф смотрит на неё, как на ценный актив.

— Только абсолютно подлый человек поступил бы иначе, — заверил её Пау. — Нужно обладать каменным сердцем, дабы отказать в просьбе благородной деве, бежавшей от врагов! Ваша отвага, ум, смирение, с коим вы принимали удары судьбы, растрогали меня, леди Стормсонг. Как тут было устоять? Тем более что уже тогда опытный взгляд прозревал заключенные в вас достоинства, предвидя великую судьбу! Сам Создатель направлял нашу встречу. Однако ни я, ни кто-либо иной не мог предвидеть того великого испытания, кое одарило вас могуществом, непредставимым для простого одаренного. Поведайте, как же это произошло? Верно ли, что вы сразились с великим духом, и тот пришел в столь сильное восхищение от вашей решимости, что наградил прекрасную противницу великой милостью?

Если бы Анна за прошедшие пару месяцев не наслушалась всякого, у неё сейчас непристойно отвисла бы челюсть.

— Вы, верно, шутите, ваша светлость? Не может быть, чтобы кто-то в это верил⁈

— Не стоит недооценивать молву, домина, — довольно усмехнулся Пау. — Она тем больше верит в сказки, чем хуже разбирается в предмете дискуссии. Образованных людей, не владеющих даром и имеющих представление о реальной силе посланников Царства, немного. Остальные с удовольствием вкушают выдумки, добавляя к ним свои. Вынужден признать, что и меня едва ли можно назвать знающим человеком… Поведайте, молю, что же на самом деле тогда произошло?

Воспитание не позволило леди с силой растереть лицо ладонями, хотя желание таковое возникло. Граф её немного ошарашил. Она, конечно, понимала, что среди простых людей об избранниках духов не знают вообще ничего, но то, что знания заменяют выдумками (и какими!), явилось своего рода открытием. Круг общения у неё был другим, не осознавала она, насколько всё плохо.

— Конечно, ваша светлость. Прежде всего должна сказать, что произошедшее явилось для меня полной случайностью, встречу с духом я никоим образом не планировала…

Речь лилась гладко. За прошедшее время девушка повторяла её десятки раз, отточила формулировки, в результате чего сейчас говорила, не задумываясь. Учитывая количество методов и средств, позволяющих определить ложь, её рассказ содержал только правду — просто об отдельных моментах она умолчала, а где-то сдвинула акценты. Анна совершенно точно не собиралась упоминать, чем заплатила духу за дар. Это дяде Джону можно сослаться на родовые секреты, и он тем удовлетворится, особы влиятельные тайну вырвут, не задумываясь и не сомневаясь. Когда на карту поставлен способ многократно усиливать одаренных, на мораль и приличия никто обращать внимания не станет.

Поэтому леди Стормсонг лукавила, запутывая собеседников невнятными описаниями общения с духом. Задача не такая уж и сложная при правильном подходе. Тем более что главное Анна не прятала, она сразу объясняла, что сущности Царства любят творцов. Создателей, изобретателей, нестандартных мыслителей. Причем оценивают их по своей шкале, с критериями человеческими не имеющими ничего общего.

— … они ценят идеи, их внутреннюю красоту, и я дала им такие. Вспоминала всё, подходящее хоть немного, начиная от сказок и заканчивая космогоническими теориями господина Лейнца о строении вселенной. Политика и устройство общества, строение материалов и конструирование големов, разумные звери и нелюдь, погребальные традиции и способы воспитания детей — дух одинаково впитывал всё. Возможно, какие-то концепции казались ему важнее, какие-то он счел неинтересными, определить это смертному непосильно. Главное, что предположение насчет нужности духам идей оказалось правильным. Позднее в Букеле профессора подняли старые записи, и обнаружили, что практически все люди, одаренные милостью Царства, обладают творческим началом. Кто-то складывал неплохие стихи, играл на музыкальных инструментах, другой хорошо рисовал, любил танцевать, третий был прекрасным ритором. Многие из них наделены широким кругозором, получили прекрасное образование и долго путешествовали. Мэтресса Эрум в восторге, факультет теософов повел активнейшую переписку с коллегами по всему верующему в Спасителя миру, собирая биографии вестников, где только можно. Конечно, исследования предстоят сложные, до конца их далеко. Но если уважаемые профессора достигнут успеха, люди наконец-то смогут находить хоть какой-то язык с духами. Я не говорю о понимании, но мы хотя бы будем знать, чем задобрить их при необходимости!

— Будем надеяться, — с сомнением в голосе протянул Пау. Впрочем, миг откровенности быстро прошел, и царедворец натянул привычную маску. — Вы принесли истинно щедрый подарок университету, леди Стормсонг! Большинство людей предпочли бы оставить полученные знания себе, а не делиться ими с другими магами. Букель имеет перед вами долг чести, и ему придётся потрудится, чтобы вернуть его.

— Недостойно обременять долгами свою alma mater, — вежливо улыбнулась Анна. Граф удовлетворил любопытство, узнал, что хотел, и принялся подводить разговор к нужной ему теме. Наступало время торга. — К тому же, почтенные мэтры изрядно помогли мне с овладением новыми способностями. Пройдёт немало времени, прежде чем я подчиню дарованную силу окончательно, но начало положено, причем за очень короткий срок. Обычно требуется полгода-год, чтобы к вестнику пришло понимание, как обращаться с обретенной милостью, и зачастую в процессе освоения волшебник наносит себе раны. Благодаря помощи профессоров, моё обучение обошлось почти без инцидентов.

— Позвольте выразить вам восхищение!

— Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.

— Немногие способны и на это, — логично возразил Пау. — А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.

— Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.

— И тем не менее, со стороны