Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев Страница 12

Потом Тёма прибежал испуганный, показал руку. Она стала зеленой.

– Пап, мне сташно…

– Это, Тём, ерунда, это… – Он прижал сына к себе как можно крепче, вжал его всего в себя и прошептал, всхлипывая: – Ты прости меня, а?

– За что?

– Не справился я. Пройдет ручка, ты беги играй.

Вот он. Второй вариант. Жизнь для ребенка. Или подобие жизни. Или замедленное умирание. Макс не знал. Но лучше, чем ничего, правда же?

Тёма кричал громко и навзрыд. Увы, переход в РФО был болезненным. Рвалось у Макса все внутри, рвалось и выло. Он затрясся и закрыл уши руками – он не мог этого слышать.

Когда детский крик затих, Макс вытащил последнюю сигарету.

– Не справился, – повторил он. В голове гудело и шумело. Сам он ничем не болел. Живучий был, ужасно живучий. Может, это и не конец вовсе. Может, и не стоило вот так, без костюма…

– Папа! – счастливый прозвучал голос. – Смоти! Я тепей сам как девочка-улитка! Мне тепей гулять можно! Всегда-всегда можно!

Жилы оплетали Макса – так новый Тёмушка обнимался.

Даша Берег

Дельфины говорят

– Почему оно так воняет?

– Кто?

– Молоко.

– Потому что это простокваша.

– Просто что?

– Кваша. Кислое молоко.

– А есть нормальное? От кислого только кишки скрутятся.

– Какое нормальное? Молоко даже в погребе киснет.

– Ну чтобы скиснуть, оно ведь сначала должно быть некислым. Перед тем как стать этой вонючкой. Где ты его берешь? У тебя корова есть?

Видно было, что Скрин уже утомился этим разговором. Его брови словно приклеились друг к другу на переносице, а нижняя губа, выглядывающая из густой бороды, как из домика, едва заметно подрагивала.

– Какой коровы? – буркнул он и отпил своей просто-кваши. Усы у него сразу стали белыми, и выглядело это почему-то противно.

– Вот все мне стало понятно, – сказал Ли.

Нормального молока он бы выпил, потому что в молоке много кальция – таких белых таблеток, похожих на мел. Кальций нужен, чтобы укреплять кости и зубы. Это весьма кстати, потому что после трехдневного похода по лесу кости обмякли и, казалось, держали прозрачную кожу на себе из последних сил, а зубы шатались у Ли давно, раскрашивая десны по утрам в ярко-красный цвет. Сглатывая кровь, Ли думал о железе – железо полезно просто невероятно, особенно для крови, вот только непонятно, остается ли оно таким же полезным, если жрать кровь заново.

Мама тем временем с аппетитом принялась за просто-квашу. Ее верхняя губа тоже стала белой, и Ли вздохнул.

– А лепешки из чего, из дерева?

Лепешки действительно были похожи на декоративные подставки под суп – такие обычно ставили на новогодний стол и на всякие другие праздники. Ли попробовал отщипнуть кусочек засохшего теста двумя пальцами, но тот никак не отщипывался, и пришлось подключать вторую руку.

– Из морквы. Они же оранжевые, – снова буркнул Скрин, хмуря брови. Ли представил его в виде большого мохнатого краба, такого же оранжевого, как дурацкие лепешки.

Жевать твердую пищу Ли было тяжело, но в морковке каротин – очень полезная штука для зрения. Глаза у Ли постоянно слезились, и каротин бы ему точно не помешал, поэтому он решил размачивать лепешку во рту, пока та не станет приемлемой для жевания.

– Как ты их жаришь? – спросил Ли с набитым лепешкой ртом.

– Обыкновенно.

– Отлично.

– На углях. Днем. Все такое надо делать днем.

– Боишься ксенобов?

– Ксенобы тут редко. Но лучше днем. Не привлекать внимания.

– А такие, как мы, приходили к тебе после взрыва? – спросил Ли, расправившись с лепешкой. Железо и каротин определенно должны придать ему сил.

– Подземные? Подземные были. Одних я отправил на восток.

– Почему на восток?

– Потому что здесь наша земля. Выше идти нельзя.

– А другие?

– Те злые. Не хотели меня слушать.

– И?

Скрин кивнул в сторону окна, не меняя выражения лица. За окном был сад, где росла всякая всячина.

– Замочил их, что ли? – смело хохотнул Ли, но в лепешках вдруг стало больше железа, чем каротина.

– У них оружие было. Что мне делать? Спрятались в свою норку – и сидите в своей норке. А тут наш мир.

– Норки у нас больше нет, – заметил Ли, искоса поглядывая на маму. Та жевала лепешку, глядя в одну точку, и продолжала сжимать свою лампу в руках.

– Так вам и надо. Почему вдвоем? Тех было больше.

– А больше вроде никто и не выжил. Такое зрелище, я тебе скажу… руки, ноги, кровища…

– Почему вы взорвались? – спросил Скрин. – У вас ведь там все продумано.

– Ага. Не знаю. Нам говорили, что подземные города рассчитаны на пятьдесят лет автономной работы. Прошло сильно меньше. Не знаю. Я даже не знаю, все города подорвались или только наш. Ты в курсе, сколько лет прошло с заражения? У тебя есть календарь? Читать умеешь?

Про календарь явно можно было не спрашивать – дом Скрина, хоть и срубленный из дерева, как на картинках из старых книжек, напоминал психушку. Стены и пол голые, ни одного украшения. Из мебели только самодельная кровать с какими-то мешками вместо белья, стол, стулья и низкий шкаф. Неудивительно, что Скрин такой недалекий – в таком месте и нормальный человек отупеет.

– Календарь не здесь. Читать умею, но не люблю. – Скрин начал собирать посуду со стола. Фигура у него была широкая, крепкая, одним каротином с простоквашей явно дело не обошлось.

«Значит, есть еще белок, – подумал Ли. – Белок – самая вещь. Все живое на свете появилось из белка».

– Прошло тридцать четыре года и шесть месяцев с тех пор, как вы спустились под землю, – сказал Скрин чуть погодя, когда Ли уже и не ждал ответа.

– Ты презираешь нас? Ненавидишь? – спросил Ли с интересом.

Скрин молчал, гремя тарелками. Те были сделаны из глины – Ли знал, как такое делается, потому что на праздники им обычно организовывали мастер-классы и те, кто мог вставать, пекли пиццу, складывали журавликов, лепили из глины. Ли всегда мог вставать, но получалась у него одна ерунда – смесь пиццы, бумажного журавля и лепехи из глины. Ли не любил мастер-классы. Ли вообще не любил больницу. И подземный город тоже, хотя другого никогда не видел.

– Богачи и умники, – сказал Скрин, снова сев напротив Ли, – так мне говорили про вас. Богачи и умники заигрались. Богачи и умники изобрели болезнь, от которой можно превратиться в злое существо. Богачи и умники построили города под землей, чтобы спрятаться от болезни и злых существ. Пока люди