Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 12

  Откровенная тень брезгливости пробежала по лицу принца после слов Багоя, ибо он видел в них подлое бесчестие. У самого царя также дрогнул уголок рта, но он сдержался и дал египтянину знак продолжать свою речь.

 - Македонское царство быстро взлетело при правлении Филиппе, но также быстро может рухнуть в случаи его смерти. Я так уверенно говорю об этом, потому что, знаю. Несмотря на блистательные успехи македонского оружия, в армии царя Филиппа нет единства. Там по-прежнему много недовольных им. И, несмотря на то, что он одерживает победу за победой, в его спину постоянно дышат те, кого он лишил их маленькой, но вполне реальной власти.

 - У тебя есть люди, которые готовы его убить? – к огромному огорчению царевича сказал Артаксеркс.

 - Да государь, мой помощник Бесс, в течение нескольких лет сумел наладить контакты с македонской аристократией и нашел тех, кто может сделать это дело.

 - Кто они?

 - Наследные владыки горных македонских земель, братья Линкестийцы: Аррабей и Геромен, - с готовностью открыл свои карты Багой. - Оба ненавидят Филиппа из-за того, что он силой заставил их признать свою власть над ними. Благодаря своей знатности, они  входят с число близких к царю полководцев и горят желанием расквитаться с царем до начала его похода против нас.

 - И что они хотят от нас, взамен оказанной нам услуги? Конечно же, денег и власти – уверенно определил монарх и Багой позволил себе улыбнуться.

 - Ты абсолютно прав светлейший царь. Македонцы просят тридцать талантов золотом для организации заговора, сто пятьдесят талантов после его исполнения и признание одного из них на троне Македонии в качестве союзника нашей державы.

 - А есть ли другие кандидаты в заговорщики? – включился в разговор Арша желавший показать свое присутствие при решении столь важного государственного  вопроса.

 - Нет, дорогой принц. Линкестийцы наиболее подходящие люди из окружения Филиппа способные на деле осуществить этого заговор, а не заниматься болтовней как другие. Рассматривая возможность устранения Филиппа, я с самого начала рассматривал на роль заговорщика его жену Олимпиаду. Она понесла много обид и унижений от своего мужа, но она очень властная и решительная женщина. Она вряд ли согласиться быть марионеткой в наших руках, хотя кое-какие рычаги воздействия на нее имеются – честно признался Багой.

 - Значит, ты рекомендуешь сделать ставку на братье заговорщиков – подвел итог разговору Артаксеркс.

 - Да государь. Им вполне по силам совершить убийство своего царя, а затем захватить и удержать власть с помощью послушной им части войска.

 - Хорошо, пусть будут братья, – после секундного размышления изрек Багою царь, – они получат власть и деньги, но вместе с этим, я намерен создать корпус наемных греческих гоплитов. Я не собираюсь связывать судьбу своего царства с успехом заговора. Крепкое войско никогда не было помехой особенно в наше сложное время.

  Ударом в золоченый гонг царь вызвал своего писца и приказал подготовить указ о начале формирования особых корпусов наемников во главе с Мемноном.

  Все собравшиеся в малом тронном зале люди согнули свои головы в знак согласия с волей царя и неспешно покинули его, спеша исполнить решение владыки. Это было одно из последних решений могучего Артаксеркса, ибо против него самого был уже подготовлен заговор руками преданного ему Багоя.

  Имея изощренный ум, египтянин, отвергал простое убийство, как слишком малую плату за оскорбление живого бога. Зная, что у импульсивного персидского владыки в последнее время бывает сильное раздражения головного мускула, он вплотную занялся царским лекарем, чьему искусству Артаксеркс безоговорочно доверял.

  Путем долгих угроз, шантажа и запугивания, египтянин сумел подчинить этого человека своей воли и готовился в самое ближайшее время совершить свою месть.

  Прагматичный потомок фараонов, имел далеко идущие жизненные планы, и египетские боги благоволили его планам.

     Глава III. Отец и сын.

                 Молодой Александр с интересом рассматривал  храм дельфийской пифии, куда прислал его отец для получения предсказания относительно предстоящего похода. Как истинный сын своего времени и потомок Геракла, македонский царь пожелал узнать божественный прогноз своему важному предприятию от самого, почитаемого в эллинском мире и далеко за его пределами дельфийского прорицателя.

  Сам он не имел возможности посетить Дельфы, ибо был полностью занят подготовкой к войне, которую сам же выдавил из прижатых к стене греков на Коринфийском конгрессе. Напуганные страшным  разгромом под Херонеи и ободренные милостью победителя, они были на редкость сговорчивы и послушны, благо Филипп брал все расходы будущего похода на себя.

  Поговорив для общего вида, многочисленные греческие полисы провозгласили Филиппа верховным командиром объединенного войска греков и македонцев, которым предстояло смыть давний позор Антаклидова мира и вернуть Ионию в лона греческой цивилизации.

После этого, все свободное время македонского царя было полностью отдано подготовки  похода за свободу ионических городов и малоазиатских царств от гнета персов.

  Поэтому, поездка к пифии была поручена Александру. Наследник македонского престола по всем рангам подходил для главы посольства, и отец ни минуты не задумываясь, поручил ему эту почетную и важную миссию.

  Дельфийский храм сильно пострадал в последней «священной войне», когда неистовые фокейцы во главе с их царем Ономархом полностью разграбили сокровищницу храма, обильно пополнявшуюся подношениями в течение многих веков.

  Тогда основной добычей фокейцев стали сто двадцать золотых литых досок, весом в два таланта каждая, подаренные храму легендарным царем Лидии Крезом, золотая статуя Афродиты в натуральную величину, изготовленную скульптором Аристипом со знаменитой гетеры Лаисы. Кроме этого захватчикам досталось ожерелье легендарной Елены Троянской из драгоценных камней, двести золотых чаш весом около килограмма и множество дорогих серебряных сосудов с женскими украшениями.

  Из захваченной в храме меди и железа Ономарх приказал изготовить оружие, а золото и серебро было пущено на изготовление монет. На них фокеец нанял множество солдат и обрушился всей своей мощью на Фессалию, которая моментально обратилась за помощью к Филиппу.

  Тогда македонский царь с трудом разбил воинство Ономарха, прижав его к морскому побережью, возле которого курсировали дружественные фокейцам афинские триеры.

Едва македонцы прорвали вражеский строй, как многие войны бросились в морские волны, пытаясь, вплавь добраться до спасительных кораблей.

  Для хорошо плавающих греков это была простой задачей, но дорогу им заступили лучники царя Филиппа. Выстроившись у кромки воды, они принялись расстреливать плывущих фокейцев, мстя тем