Во мрачной тьме - Талгат Канышевич Сабденов Страница 119

— И так, вот мои условия, — сказал он, выпустив изо рта облачко дыма. — Ваша душа, разум и тело отныне принадлежат мне. Они и так принадлежат мне, но я бы хотел, чтобы вы это осознали и приняли. Вы делаете то, что я от вас потребую — без какого-либо промедления или возражения. Методы и пути достижения поставленных целей — полностью на ваше усмотрение, но постарайтесь обойтись без призывов Высших демонов, уничтожения населенных миров и траты ценных боевых кораблей. Все риски, которым подвергается ваша жизнь, здоровье и рассудок, вы целиком берете на себя. Помните, что в отличие от привычного вам христианского божества, есть три греха, мне ненавистных — это трусость, предательство и неудача. Материальное вознаграждение также не предусматривается.

— Знаете, мне тут показалось, что та четверка амеб из варпа, зовущих себя Пантеоном, не такие уж и плохие ребята.

— Взамен я гарантирую, что ваша душа и дальше останется ограждена от пагубного влияния. Я гарантирую, что с вами пребудет мое благословение. Я дам вам силу превозмочь ужасы, что встанут на вашем пути — тогда, когда это действительно будет необходимо. Также за вами остается право использовать свои умения и власть во благо Человечества таким образом, каким вы сочтете уместным. И хорошенько запомните главное: та искра, что я зажег в вас, будет сиять тем ярче, чем яростнее воспылает ваш собственный дух, и чем крепче будет ваша вера.

— Босюь, с верой будет сложно. Я не представляю себя искренне молящимся или постящимся не ради диеты. Особенно молящимся полумертвому суперпсайкеру, которого помню очень даже живым.

— С верой у вас все прекрасно, даже если вы этого не осознаете. Вот, распишитесь внизу справа.

«Шаттлворт» протянул ему распечатанный контракт. Вертер пробежался глазами по строчкам, но те расплывались, произвольно менялись местами, а буквы, которыми они были написаны, относились словно ко всем языкам, когда либо существовавшим, но и ни к одному из них.

— Кажется, я понял новый смысл термина «расплывчатая формулировка», — пробормотал он и взял шариковую ручку. — Прежде чем я подпишу эту кабалу, хочу задать еще один вопрос. Вы вообще в курсе, во что превратился ваш Империум?

Лицо учредителя потемнело.

— Не было иного выхода. Это не тот путь, которого я желал, но все прочие были еще хуже. Человечество эволюционирует, мистер Вертер. Оно изначально имело связь с варпом, но массово псайкеры стали рождаться еще в конце Эры Технологий, а последние тысячелетия процесс нарастает лавинообразно. На заре Империума единственными псайкерами были астропаты, а теперь куда ни плюнь, попадешь в задохлика с зеленым поясом санкционата. Медиана психического потенциала тоже постепенно смещается к верхней планке, а с потенциалом растет и уязвимость. И при столь активном использовании варпа есть только один сравнительно безвредный способ защитить разум от порчи: запаять его в глухую броню догм, веры и незнания, сделать невосприимчивым к доводам извне.

— Но люди не могут отказаться от варпа, потому что в противном случае исчезнет межзвездная связь и транспорт. Да уж, замкнутый круг.

— Этот круг можно было разорвать. Был шанс рассечь связь нашей расы с Эпиреями…

«Шаттлворт» печально замолк и опустил голову. Вертер не знал, что тут сказать, и отпил немного из чашки. Вкус был блеклым. Не вкус кофе со сливками, но лишь воспоминание о нем, уже изрядно потускневшее.

— И сейчас шансов не осталось?

— Пространства Лабиринта потеряны для нас. Даже если снова открыть древние запоры, даже если очистить оскверненные туннели… Изначальный Уничтожитель не успокоится. Наш враг куда страшнее, чем предатели с болтерами, демоны или даже мыслящие варп-штормы, которых невежды зовут богами. Однажды ты поймешь это, смертное существо. Поймешь и ужаснешься.

— Забавно. Я имел похожий разговор со своим действующим… работодателем. Этот бессердечный, хотя и весьма неглупый человек сказал, что прекрасно понимает более чем плачевное положение дел, но продолжает надеяться на чудо. А на что надеетесь вы?

— Я надеюсь на вас, — «Шаттлворт» слабо улыбнулся. — На каждого мужчину и женщину, живущих в моих владениях. Вы слабы, вы подвержены порокам, большинство из вас прожигает блеклые и никчемные жизни, но иногда вы вспыхиваете так, как не может никто из чужих рас. Как думаешь, кто защищал человечество десять тысяч лет?

— По-моему так никто, и оно все еще живо лишь вопреки усилиям Адептус Терра. Идеал человека в современном Империуме — сервитор. Делает что положено, не бунтует, не сомневается. Если прикрутить динамики, так и молиться может хоть сутки напролет.

— Человечество прекрасно защищало само себя. Однако грядут ужасные времена. Тьма застилает будущее от моего взора, и я могу лишь направлять своих многочисленных чемпионов, что исполняют мою волю — так, как в состоянии ее понять.

Вертер снова взял ручку и наклонился в сторону, чтобы еще раз взглянуть в окно.

Пейзажи Терры из различных ее эпох исчезли.

Их сменил бесконечных шторм из невозможных цветов, безумных образов и вопящих призраков. А к самому стеклу приникли четыре огромные тени, отдаленно похожие на людей, но ими определенно не являющиеся. У одной голова походила на птичью, у другой — на змеиную. Третья скалила хищную клыкастую пасть. Четвертая вообще казалась антропоморфным опарышем.

Вертер в последний раз взглянул на неразборчивые строчки. Конкретное содержание их не играло никакой роли. Важно было лишь решение. На мгновение он замер. Может быть, с него хватит? Одно дело стать невольным агентом галактической спецслужбы, и другое — взвалить на свои плечи ответственность за бессчетные миллиарды жизней. Он не был готов к чему-то подобному, он родился для простой и непримечательной жизни, просто так сложилось.

Если бы внимательнее смотрел под ноги в бою.

Если бы не решил попытать счастья на отборочном конкурсе в программе киберпротезирования.

Если бы тело отторгло имплантаты…

Он горько улыбнулся. «Если бы». Отвратительное словосочетание. Нельзя жить прошлым и терзаться по поводу того, что не случилось. И не сдаваться — даже перед лицом Конца Времен.

— Я принимаю ваши условия, — с усилием произнес он, глядя в глаза «Шаттлворта». — Не ради вас, и не ради Империума, а ради будущего, что еще можно обрести. И также потому, что вон те четверо еще хуже, чем вы.

И поставил подпись на контракте.

Кабинет учредителя вдруг превратился в колоссальных размеров зал, почти все пространство которого было заполнено переплетениями труб, загадочными механизмами, пучками кабелей