Сквозь Мглу - Ник Юхарт Страница 11

Смертоносное изящество движений. Мгновенная регенерация. Полное, абсолютное безразличие к остывающему мясу у ног. И глаза, которые в полумраке обломков странно, жутко бликуют рубиновым огнем.

Вампиры?

Твою мать. Из каких пожелтевших книжонок в мягкой обложке вылезла эта фантасмагория? В этом дерьмовом мире не хватало только кровососущих монстров из бабкиных сказок. Магия, проклятия, чеснок и осиновые колья — серьёзно? Но глядя на эту парочку, в голове стучала одна хмурая мысль: мистикой здесь и не пахло. Какой-то агрессивный вирус, передовая, пугающая до усрачки биология или секретные штаммы генной инженерии… Что угодно из этого научного дерьма, но точно не мистика…

— Нет. Я не собираюсь нести этого ублюдка. — голос Джулиана звучал ровно, потом он повернулся ко мне и указал направление. — Копьево на северо-западе. Если поторопишься, будешь там через несколько часов.

— Разберусь, — прохрипел я.

Джулиан лишь хмыкнул и продолжил:

— У этих ублюдков был транспорт. Какие-то ведра на гусеницах, стоят за той грядой.

— Я вернусь через пару дней, — перехватила инициативу девушка. — Не смей уходить из шахтерского города. Мы найдем тебя везде. Особенно теперь, когда знаем твой запах.

Будто у меня был большой выбор… В ответ я медленно кивнул, не отрывая от нее взгляда. Даже с окровавленным лицом она была пугающим произведением искусства. А я — грязью под их сапогами. Рэмилия, словно прочитав эту мысль — а может, так оно и было, — неуверенно кивнула в ответ.

Они отвернулись и просто исчезли. Растворились в серой дымке, оставив после себя лишь смазанный образ.

Я остался один. Избитый, уставший, посреди кладбища разбитых надежд и кучи трупов.

Сначала — ресурсы. Потом — страдания.

Первым делом пополз к обломкам пассажирской каюты. Там лежало тело того самого толстяка в дорогом камзоле.

— Тебе это уже не нужно, — раздался мой шепот в тишине, пока руки стягивали с него тяжелый, подбитый мехом плащ.

Ткань была порвана на спине и пропитана гарью, но она все еще хранила тепло и не была залита кровью. Закутавшись в него, почувствовал, как дрожь немного отступает. Теперь карманы.

Внутри кожаного бумажника толстяка обнаружилось настоящее сокровище: плотная пачка купюр. Быстро пересчитал их грязными пальцами. Восемь новеньких, хрустящих «кешей». Серьезные деньги.

Затем переключился на мародеров. С этими не церемонился. Обыскивал быстро, жестко, выворачивая карманы и срезая кошели. У рядовых бойцов улов был пожиже, но полезнее в мелочах. Горсти монет перекочевали в карманы. Я считал на ходу: десять, двадцать… тридцать восемь… почти сорок «зубцов». Этой мелочи хватит на взятки, еду и ночлег в любой дыре, где не принимают крупные банкноты. Но мне нужно было оружие. Мой нож — это хорошо, но против арбалета или пистолета он не пляшет.

У одного из амбалов, чья грудь превратилась в месиво после удара Джулиана, нашелся «Молот» ПР-4.

Я взвесил этот крупнокалиберный револьвер в руке. Тяжелый, надежный кусок металла. Останавливает клаттера, пробивает среднюю броню. Мечта любого вышибалы. Покачав головой, швырнул его в грязь. Слишком громоздкий. Он оттянет мне штаны, его не спрячешь под курткой, а отдача вывихнет кисть. Я не солдат и не штурмовик. Нужно что-то другое. Вернулся к телу главаря. В сапоге, в потайном кармане, нащупал то, что искал.

— Иди к папочке, — ухмыльнулся я, вытягивая находку.

«Крести». Маленький, угловатый четырехствольный пистолет. Никаких барабанов, никакой автоматики. Просто блок из четырех коротких стволов, взводной курок и спуск. Грубая, но безотказная механика. Отщёлкнул фиксатор, проверяя заряд. Все гнезда полные. Калибр 7мм «Осколок». Патроны слабые, бронежилет не пробьют, но пуля сделана так, чтобы кувыркаться в мясе, разрывая рану. Это оружие последнего шанса. Оружие шулеров, шлюх и крыс вроде меня. Бесполезное в перестрелке на дистанции, но смертельное, когда ты стреляешь в упор, глядя врагу в глаза.

Сунул «Крести» за пояс, под рваный свитер.

Напоследок проверил внутренний карман куртки главаря. Там обнаружился кисет с табаком, маленькая фляга с дешевым спиртом и, главное — жестяная коробочка.

Открыл её дрожащими пальцами. Три ампулы с мутной желтой жидкостью. Армейский стимулятор. Судя по маркировке — какая-то дрянь вроде «Берсерка». Выжигает нервы, сажает сердце, но поднимает на ноги даже мертвых. Не раздумывая, загнал иглу прямо в бедро, через ткань плаща и штанину.

Мир взорвался вспышкой боли, а потом стал кристально четким, словно кто-то протер запыленное стекло. Усталость исчезла, загнанная в дальний угол сознания химическим пинком. Сердце застучало как паровой молот, разгоняя по венам горячий, злой драйв. Я встал, поправил трофейный плащ. Теперь дойду. Точнее — доеду.

Транспорт нашелся там, где и сказал Джулиан. Старые, видавшие виды «Хафф-траки» — тяжелые полугусеничные байки. Котлы были ещё теплые. На одном из них замка зажигания не было — ублюдки не заморачивались с безопасностью. Я отдернул панель, нашел нужные провода. Руки двигались сами, вспоминая уроки Хэмлока. Искры, треск, и движок «Хафф-трака» чихнул черным дымом, оживая с утробным рокотом. Запрыгнул в седло, чувствуя вибрацию машины всем телом. Восемь кэшей, полсотни зубцов, ствол за поясом и колеса под задницей. Всё не так дерьмово.

Рычаг вперёд. Эта дрянь рванула с места с такой неистовой силой, что плечи едва не вылетели из суставов. Гусеницы скрежетали, машину вело влево — видимо, один трак был поврежден. Пришлось навалиться всем весом, чтобы выровнять курс.

Это был мир, который я не знал. И первое, что почувствовал по-настоящему — это ветер. Он бил в лицо, трепал мои рваные тряпки, лез за шиворот, но, черт возьми, это был ветер свободы. Смешанный с привкусом дешевого табака, спирта и химического безумия в крови.

Вокруг простиралось плато. Никаких трупов, никакой вони Куртова. По бокам иногда проплывали невысокие, обветренные скалы, но они больше не давили. Простор. После тесного контейнера это слово ощущалось физически. А небо… Наконец-то не копоть. Все небо было затянуто ровной, сероватой дымкой, будто разбавленное молоко. Отголоски Мглы. Солнце сквозь эту пелену казалось бледным кругляшом, дающим мягкий, рассеянный свет без теней. «Хафф-трак» набирал скорость. «Берсерк» в крови пел песню всемогущества, но где-то на задворках сознания, под слоем химии, шевелился липкий, первобытный ужас.

Cлишком много пустоты. Ни стен, ни потолка. Только серая муть сверху, в которую можно упасть и падать вечно. Я вцепился руками в руль до побелевших костяшек, не только чтобы удержать байк, но и чтобы удержаться на этой планете.

Я был один. Впервые за долгое время. И это была не привилегия. Это было испытание.

Вдавил рычаг газа до упора, пытаясь обогнать собственный страх. Впереди ждало Копьево.