Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед Страница 11

рыцарем. Он снова крикнул: – Брать живым! – В следующее мгновение Квентина схватили за ворот плаща, почти сбив его с ног. Квентин извернулся и резко пнул лошадь в ногу. Норовистое животное закинуло голову и встало на дыбы. Рыцарь выпустил Квентина, и юноша, проскочив под брюхом лошади, кинулся прочь. Он добрался до угла гостиницы и еще успел увидеть, как один из всадников рукоятью меча ударил Тейдо по голове. Видно, удар был сильным. Тейдо рухнул на землю.

Глава седьмая

Квентин сломя голову несся по узким улочкам, шириной чуть больше тропок между закрытыми ставнями домов. Он оглянулся через плечо – нет ли сзади всадника. Ноги у него были сильные, а если его подгонял страх, так вообще превращались в крылья. Вскоре он запыхался и нырнул в тесный проход между двумя домами. Фасадами дома выходили на главную улицу Аскелона. Здесь его точно не заметят. Он ждал, когда восстановится дыхание и вспоминал слова Тейдо: «Возвращайся к Дарвину, он знает, что делать». Но как вернешься? Лошади теперь нет, а к Дарвину день езды верхом. Как он пойдет без еды, пешком, а главное – не выполнив задачи. Он понятия не имел, как быть. Но слишком долго стоять на месте было опасно, и он пошел по улице. Квентин совсем не представлял, куда идет, не понимал, что приближается к замку, пока не поднял глаза и не увидел высокую стену над собой. Он пошел кругами, стараясь не приближаться слишком близко, чтобы не попасться на глаза стражникам. Тем временем в торговом районе начали открываться лавки. Не обращая внимания на тяжелый снег на крышах, на сосульки, торговцы широко распахивали ставни, возвещая миру о начале нового делового дня. Вскоре на улицах застучали шаги горожан, послышались резкие голоса лавочников, покупателей и уличных торговцев, занимавших привычные места; началась торговля. Несколько фермеров, несмотря на холод, поставили переносные прилавки с зимними товарами: яйца и сыр, несколько видов эля и сидра. Перед прилавками зажгли жаровни. Квентин послонялся от одной к другой, надеясь согреться, и думал, как поступить. В конце концов, он решил вернуться в гостиницу, забрать свою лошадь, при условии, что она все еще там. Нападавшие могли ведь увести ее. Он свернул на улицу, где, судя по всему, обитали ремесленники; Квентин приметил вывески кузнеца, свечника и скорняка. Он не сразу сообразил, зачем остановился напротив лавки скорняка – что-то его там привлекло. Он немножко постоял у входа, недоумевая, что ему тут понадобилось. Он никогда здесь не был, никогда не интересовался мехами, но почему-то продолжал стоять. Квентин поднял глаза на яркую вывеску, изображавшую лису с длинным, пушистым хвостом. Он уже собрался уходить, опасаясь, как бы его не погнали отсюда, когда к лавке подъехала небольшая крытая карета, запряженная двумя лошадями. Карету недавно покрасили, лак еще блестел, на дверцах сияла эмблема – красный, извивающийся дракон в золотом ободе. Кучер остановил лошадей, дверца кареты распахнулась. Показалась дама. Она куталась в толстый плащ с капюшоном. Дама заметила Квентина, благо он стоял прямо перед ней. Она улыбнулась и сказала:

– Молодой человек, не могли бы вы подойти? – Она откинула капюшон, открывая тонкое породистое лицо, обрамленное длинными темными локонами, падавшими на плечи. Квентин точно никогда в жизни не видел никого прекраснее. Более того, дама оказалась его ровесницей, ну, в крайнем случае, на год-два старше.

Ее манеры и поведение дали ему понять, что перед ним, без сомнения, особа королевской крови. Квентин деревянным шагом приблизился к карете.

– Слушаю, Ваше Величество.

Девушка рассмеялась, и Квентин густо покраснел.

– Я не королева, – ответили ему. – Я всего лишь компаньонка Ее Величества. Моя леди желает, чтобы сегодня днем ее навестил ваш хозяин, – девушка кивнула в сторону скорняжной лавки. – Вот, возьмите это, – сказала она, вручая пораженному Квентину небольшой сложенный пергамент, перевязанный лентой и запечатанный восковой печатью. – Предъявите это, и вас проводят прямо в покои моей леди. Но я должна знать, когда вы придете? Самое удобное время – после полуденной трапезы.

Квентин, имея довольно смутные представления о дворцовом этикете, низко поклонился и ответил, запинаясь:

– Ваш любезный слуга обязательно придет, миледи. – Видимо, он сказал глупость, зато искренне. Компаньонка королевы снова рассмеялась, легко и необидно.

– Уверена, что вы возьмете свои лучшие меха, – сказала она.

Квентин снова поклонился, и возница, не глядя по сторонам, ни налево, тронул экипаж. Квентин уставился на пергамент в руке, пораженный неожиданной удачей. Среди многих областей, которыми ведал бог Ариэль, была и счастливая случайность. Похоже, это именно он помог Квентину все-таки получить аудиенцию у королевы. Квентин посчитал ошибку компаньонки королевы чудом высшего порядка, и сунул пергамент за пазуху. Он и думать забыл о приказе Тейдо отправляться к святому отшельнику.

До аудиенции оставалось еще довольно времени, но Квентин решил направиться прямо к воротам замка, чтобы не пропустить назначенный час. Он планировал использовать это время с пользой: продумать, что скажет и сделает в присутствии королевы; как признается в своей уловке, как передаст сообщение и, самое главное, попросит об освобождении своего знакомого. Правда, он не знал, почему забрали Тейдо, но предполагал, что это как-то связано с тем сообщением, которое хранилось у него под курткой. Квентин забыл о своем страхе перед вооруженными людьми, забыл о стычке на конюшне, он уверился, что бог помогает ему. Он стал смелым, словно облаченный в неуязвимые доспехи королевского рыцаря.

Вид молодого господина в коричневом плаще и темно-зеленой тунике, слегка великоватых штанах, в сапогах, независимо шагающего по середине улицы, словно полк королевских стрелков, восхищал горожан. Если бы Квентин обратил внимание на веселые и недоуменные взгляды, сопровождавшее его поход к воротам замка, он бы от смущения постарался спрятаться, но он этого не сделал, настолько был занят высокими мыслями о справедливости судьбы. Однако его настроение резко изменилось, стоило ему достичь ворот крепости Аскелон. Он оказался перед циклопическими вратами, способными пропустить отряд рыцарей по дюжине в ряд. Ворота недвусмысленно бросали вызов любому, кто решил бы пойти войной на короля Эскевара, ни таран, ни топор, ни огонь не в силах были повредить этой могучей преграде. Квентин стоял, разинув рот, у подножия длинного пандуса, ведущего к воротам. Замок возвышался широкими линиями, возносясь к высокому ярко-голубому зимнему небу. Красные и золотые вымпелы развевались на ветру на десятках башен и башенок; Квентин слышал резкий треск флагов на ледяном ветру. Из пяти древних чудес остался только Аскелон. Остальные