Киты по штирборту - Антон Витальевич Демченко Страница 109

— Если вы настаиваете, я могу отчислить и вас, Михаил Иванович, — изобразив улыбку, проговорил директор.

— Извините, господин директор, но я вынужден буду уведомить клуб и совет о происходящем, — заметил Гревский. — И мне кажется, эта история не придется братству по душе. Мера наказания оглашена, и менять ее, тем более ужесточать, только потому, что один из наказанных вынужден отказаться от предложения участвовать в вашем проекте по обмену, да еще и угрожать отчислением курсанту, вступившемуся за собрата… это предосудительно.

— С каких пор студенческий совет заботится о слушателях? — явно задавив рвущееся крепкое словцо, произнес директор.

— С тех пор, как слушатель присоединился к братству. — Гревский кивнул на мою руку, где красовался точно такой же перстень, как у него самого и у Михаила. Директор скрипнул зубами.

— Кирилл, я вас предупреждал, и мне показалось, что вы правильно поняли сказанное, — глубоко вздохнув, сказал директор, справившись со своим гневом.

— Я прошу прощения, Роман Спиридонович. — Выудив из внутреннего кармана пиджака письмо Гюрятинича, я поспешил переключить внимание директора на себя. — Вчера, чтобы уладить личные дела, я был у своего нанимателя. Он меня выслушал и был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Это письмо он настоятельно просил меня передать вам. Собственно, именно по результату разговора с капитаном я и вынужден отказаться от вашего предложения участвовать в программе обмена.

— Наниматель? — приподнял бровь до сих пор молчавший куратор «китежцев». Я кивнул.

— Мой статус слушателя-заочника обусловлен заключенным матросским контрактом. Его разрыв в связи с переводом на Китеж и соответственно невозможностью продолжать работу грозит серьезными санкциями. Неустойка в виде годового жалованья, пусть даже юнца, ощутимо бьет по кошельку, знаете ли, — объяснил я и повернулся к только что закончившему чтение директору. — Я готов принять наказание дирекции за свой проступок и могу заверить, что окажу всю возможную помощь по хозяйству училища, особенно если это будет связано с работой и наладкой артефактов. У меня большой опыт в этом деле. Но перевод в Китеж, пусть и временный, для меня просто неприемлем.

Мягче надо, мягче. Если директор сейчас вспылит, я действительно могу вылететь из училища. Пусть и не сегодня…

— Значит, говорите, хорошо разбираетесь в артефакторике, да? — медленно протянул Роман Спиридонович.

Я кивнул в ответ.

— Без ложной скромности могу сказать, что мог бы пройти испытания на звание артинженера хоть сегодня, — заверил я директора. — Сложные артприборы — это мой конек.

— Вот как… — Роман Спиридонович окинул нас взглядом, помолчал, но, в конце концов, очевидно, махнул рукой на свою затею и, сложив письмо Гюрятинича, проговорил: — Так, господа. Курсант Горский, слушатель Завидич, я прошу прощения за свою несдержанность и горячность. Оглашенное наказание остается в силе. Но! В отличие от курсанта Горского, в вашем случае, Кирилл, я не вижу необходимости в отсрочке наказания. Поэтому поступим следующим образом: наказание для вас начинается с сегодняшнего дня и будет продолжаться до вашего отбытия в рейс. На время рейса наказание, естественно, откладывается. Отныне и до истечения тридцать первого дня вы обязаны проводить не менее пяти часов в день в училище под руководством управляющего хозяйством Никиты Даниловича Ремизова. Он будет назначать вам работы и следить за их исполнением. У студенческого совета есть возражения?

— Никак нет, Роман Спиридонович, — откликнулся Гревский.

— Вот и замечательно, — кивнул директор и тут же усмехнулся. — Тогда прошу совет и лично вас, Нил Нилович, озаботиться выбором трех толковых курсантов. Одного с младших курсов и двух со старших, которые и отправятся в Китежские воздушные классы для учебы по обмену… раз уж слушатель Завидич отказался от такой чести. Или четырех? А, курсант Горский? Не собираетесь отказаться, как ваш приятель?

В тоне директора послышались нотки злого ехидства.

— Роман Спиридонович, я безмерно рад возможности оказаться в Китежских классах, — чуть ворчливо заметил Михаил. — И мне ничто не препятствует в этом, в отличие от Кирилла.

— Что ж, я рад, что хоть кто-то понимает значимость того, что делает дирекция для должного образования наших курсантов, — проговорил директор. — Думаю, на этом мы можем закончить нашу встречу. Курсант Гревский, будьте любезны проводите слушателя Завидича к господину Ремизову для знакомства.

— Слушаюсь, господин директор.

Поднявшись из-за стола, мы попрощались с директором и куратором «китежцев» и вывалились в приемную прямо под недобрый взгляд секретаря. И уже вдогонку я услышал из кабинета хозяина училища:

— Удачи на экзаменах, господин Завидич.

Оставил последнее слово за собой. Ладно… прорвемся.

— Что значит «он не согласился»? — изумленно проговорил гость хозяина поместья.

— То и значит, — абсолютно невозмутимым тоном откликнулся его собеседник, подливая себе и гостю коньяк из хрустального графина. — Сказал, что не в его правилах разбрасываться толковыми подчиненными.

— Он что, ни в грош твое слово не ставит?

— Я ошибся, — пожал плечами хозяин дома, подвигая пузатую рюмку собеседнику. — Ты говорил, что все нужно сделать быстро, и я отослал сыну записку с указанием. А надо было бы съездить к нему самому и все объяснить. Забыл, старый, что он не терпит приказов. Хорошо еще, что вечером он приехал ко мне сам. Поговорили, разобрались…

— И что? Он выполнит просьбу? — поинтересовался гость.

— Нет, конечно. Более того, теперь отобрать у него этого мальца будет сложнее, чем забрать медвежонка у его матери. Драться будет до конца.

— Но почему?! — Гость аж кулаком по столу треснул от избытка чувств.

— Потому что твое ведомство уже дважды нарушило наш договор! — неожиданно рявкнул в ответ хозяин дома. — Сначала эта авантюра с артефактами, чуть не лишившая нас «Феникса», теперь затея с мальчишкой… Хватит, Матвей, ты перешагнул черту!

Гость удивленно взглянул на хозяина дома, но после небольшой паузы нехотя кивнул.

Часть вторая

Белки и колеса

Глава 1

Кто ходит в гости

Я закончил этот марафон. Нет, не так… Я закончил этот чертов марафон!!! Последний экзамен позади, а впереди как минимум две недели отдыха. Без зубрежки, без мандража и «боев» с экзаменаторами, вспоминая которые я то и дело жалую недобрым словом мстительность директора. Нет-нет, меня никто не «валил», и сданные письменные работы принесли свои законные «отлично», но вот с устными экзаменами… это было что-то. Обошлось, правда, без особых каверз и разбора тем до последней запятой, но… такое впечатление, что преподаватели, все без исключения, решили «обкатать» на мне как минимум по половине от всех имевшихся в их распоряжении экзаменационных листов! А вторую половину отрабатывали на Михаиле. Хорошо еще, что у него, как у курсанта, экзаменов меньше… но все равно круглыми отличниками