Последний берег - Олег Плескач Страница 10

— А там ведь люди со всех трех посёлков живут, — заметил Максим, — и живут в мире. Их посёлки друг с другом воюют, а каждый отдельный житель одного посёлка к каждому отдельному жителю другого посёлка настроен спокойно.

— Ну, да, им и делить нечего, — согласился Кирилл.

— Вот, ты сам и ответил на вопрос, — заключил Влад.

— Нечего делить, потому что ничего нет, — рассуждал Максим, — в посёлках так жить не получится, потому что народу слишком много.

— Они не смогут так жить всю жизнь, — не унимался Кирилл, — всего несколько семей. Им надо будет размножаться, создавать новые семьи, а не с кем. Поколения три-четыре — и всё, начнется вырождение, кровосмешение и всякое такое. Они совершают поворот не туда в своем развитии.

— Ты аж на четыре поколения вперёд заглядываешь! — делано восхитился Максим, — мы сами-то столько не проживём… Если здесь останемся.

Кирилл не ответил, Влад тоже молчал. Разговор ненадолго затих.

— Волнуешься? — нарушил тишину Влад и обернулся к Максиму. Словно прочёл его мысли.

— Конечно, — признался Максим, — я далеко от Посёлка давно не отходил. Да еще и волки эти. Волнуюсь, короче.

— Это нормально, — Влад остановился, достал плоскую шкатулочку — портсигар, и протянул Максу, — давай по одной.

Туристическая спичка уютно треснула, и друзей окутал соленый и немного торфяной запах дымка. Пошли дальше.

— А чего бояться? — усмехнулся Кирилл, — самое страшное позади — мы выжили.

— А может, это и есть самое страшное? — Максим кивнул в сторону моря, — те, кто погиб десять лет назад, освободились от всего, что было потом, а мы уже десять лет и ни на Земле, и ни на том свете. Почему тока нигде нет? Это же аномалия, а все привыкли.

— Думаешь, этот остров — чистилище? — спросил Влад и задумался, — интересная мысль, но я не верю в эти дела.

— А может, наоборот, — улыбнулся Кирилл, — весь мир, в котором мы жили раньше, это Чистилище, а этот остров — ад.

— Уже ад? — Макс тоже заулыбался, — за что так сразу? Да и холодновато для ада.

— Ну, не рай же, — возразил Кирилл, — слишком тут… Хотя для ада тут тоже… Слишком… Безысходно, что ли.

— Вы прямо всё испортили, — покачал головой Влад, — так хотелось самому погадать, поломать голову, а вы взяли да всё объяснили. Может, безысходность это и есть ад? И с чего вы взяли, что в аду должно быть жарко?

— Я знаю, к чему ты клонишь, — ответил Максим, — к тому, что ад у нас в голове, и у каждого он свой.

— Мы и не годимся для рая, — продолжал Кирилл, — каким надо быть, чтобы попасть в рай? Правильным, честным.

Максим улыбнулся.

— Мертвым, — сказал Влад и ускорил шаг.

Друзья усмехнулись и пошли вперед уже бодрее.

Глава 5

Ближе к вечеру, когда друзья подходили к подножью замшелого холма, Влад остановился.

«Тихо!»

Путники замерли. Затем Влад и Кирилл молниеносным движением сняли с плеч ружья и направили стволы на вершину холма. Максим последовал их примеру, хотя он оружие доставал дольше. Из-за холма раздавалось какое-то шуршание. Друзья поднялись на холм и уставились на жуткую картину.

Метрах в двадцати от них стоял белый медведь. Хозяин Севера копошился мордой в куче мяса, очевидно, бывшей недавно оленем или каким-то другим зверем. Внезапно медведь вынул морду из кровавой кучи и уставился на трех пришельцев. На заляпанной кровью морде, в черных глазах зверя, не читалось ничего — ни ярости, ни любопытства.

— Не отворачиваться, — скомандовал Влад.

— Кучкуемся, — прошептал Кирилл.

И, хотя на медведя было направлено три ствола, Максиму было не по себе и хотелось побыстрее уйти.

Максим никогда не стрелял в медведей. Оленей он валил, хоть и редко — на острове их было мало, и охотиться можно было лишь изредка, на песцов капканы он ставил, а медведей видел только издали и лицом к лицу не сталкивался. Их ему почему-то было жальче, чем оленей и песцов. Раньше, в первое время, ему жалко было мелких и слабых животных, но со временем он стал больше сопереживать тем, кто больше и сильнее — медведям или моржам. Особенно медведям. Почему-то они выглядели грустнее, чем те, кто меньше и слабее.

Медведь поглядел с минуту на незнакомцев, потянул носом и снова уткнулся мордой в растерзанную тушу.

Друзья, не опуская стволов и не отворачиваясь от медведя, прошли мимо. Отойдя уже далеко, ребята пошли в обычном темпе, иногда оборачиваясь, пока медведь не скрылся из виду за очередным холмом.

— Живая природа, как она есть, — сказал Влад.

— Когда зверь занят едой, он тебя не тронет, — напомнил Кирилл, — главное, сам к нему не подходи.

Максим ничего не сказал — отвернулся и хлебнул из фляги.

Прошли еще немного.

— Почти пришли, — объявил Влад. За вершиной одного из холмов виднелись поднимающиеся в небо столбики дыма.

Друзья поднялись на холм — внизу, у подножия, расположилось маленькое поселение — несколько хижин из плавника, окон нет, крыши, как и везде — плоские, либо из плавника, либо из моржовых шкур. Вокруг никого. Хижины построены не симметрично, как в других поселках, и не образуют улицы и кварталы, а набросаны вразнобой.

Поселок расположен между двумя поросшими мхом холмами, на берегу узенькой речушки. Такими речками-ручейками остров был испещрен. Они хоть и мелкие да узкие, рыбы в них много.

— Тихо как! — удивился Максим.

— Здесь всегда тихо, — сказал Влад, — а тише всего, когда посторонние рядом.

— Разве мы посторонние? — спросил Максим немного обиженным тоном, — мы ведь всех их знаем, а они нас.

— Посторонние и незнакомые — это не одно и то же, — ответил Кирилл и поднял кверху палец, — можно человека давно знать, но ничего общего с ним не иметь и никакой симпатии не испытывать.

— Нас презирают и в то же время жалеют, — заметил Влад.

Максим сел на камень.

— Да плевать нам на вас! — услышал он сиплый голос за спиной и, прежде чем успел обернуться, был обхвачен сзади чьей-то тяжелой хваткой и повалился навзничь.

Когда Максим приподнялся, то увидел над собой массивную фигуру старика в медвежьей шкуре. Старик ухмыльнулся и протянул Максиму руку.

— Молодёжь! — крякнул он, — вроде здоровые, а дохлые. Полчаса за вами следим, как вы тащитесь, а вы не видите ни хрена.

Максим взялся за протянутую руку и вскочил на ноги.

— Джери! — раздался раздраженный голос Влада, — опять нажрался! Где ты берёшь-то? То-то я чую — сивухой разит.

— Где взял, там