Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников Страница 10

почему — ему? Прежде всего, — себе… В общем, и я знал с точностью до часа — когда он появится в системе. Мне нужно было лишь одно: время. Протянуть эти сутки, не дать вам уничтожить здание или штурмовать его. И вы, — он снова рассмеялся, — вы сами подарили мне это время. Своей нерешительностью и жалостью. Своим нежеланием, как вы выразились, брать грех на душу.

Хромцова молчала. Каждое его слово попадало точно в цель — как плазменный разряд в незащищённый борт.

— Что касается моего обращения к капитану моего флагмана, — продолжил Граус, и его тон стал почти лекторским, — о, это отдельная история. Видите ли, у нас с Варенцовым есть… скажем так, личный код. Система условных знаков, о которой не знает ни одна разведка в галактике, потому что она существует только в наших с ним головах.

Он поднял левую руку — ту самую, с перстнем.

— Перстень на безымянном пальце левой руки. Обычно я ношу его на правой. Для вас, для вашего робота, для любого стороннего наблюдателя — мелочь, ничего не значащая деталь. Для Варенцова — сигнал. Сигнал, означающий: «Читай, произнесённые мною слова, буквы и считывай жесты по определённой схеме».

Граус развёл руками — широкий, театральный жест победителя.

— Именно поэтому «Агамемнон» так долго шёл к «вратам». Именно поэтому Варенцов настоял на том, чтобы взять с собой всю эскадру, хотя мог бы прийти один. Ему нужны были корабли — чтобы тянуть время, ну и за одно — уничтожить ваш конвой. Что он и сделал, ведь так? — Граус склонил голову, уточняя.

Хромцова стояла перед экраном, и мир вокруг неё рушился — не физически, а стратегически. Она видела тактическую карту краем глаза: полтораста красных точек османского флота, медленно, неумолимо смещающихся к планете. Пять часов до их подхода — за которые нужно было принять решение, от которого зависит судьба её людей, её кораблей, всей операции. А ещё невдалеке десять бывших «деактивированных» вымпелов Грауса, только что показавших, чего стоит их деактивация.

— И ещё одно, — Граус понизил голос, но его глаза горели, как угли. — Вы ведь собирались меня обмануть, Агриппина Ивановна. Не отрицайте — я это увидел в ваших глазах, когда вы соглашались на мои условия. Слишком быстро согласились. Слишком легко. Женщина, которая готова скорее умереть, чем пойти на сделку с ненавистным её человеком, вдруг покладисто кивает на все мои требования? О нет. Вы планировали арестовать меня. Или даже… убить. Не так ли?

Он качнул головой — медленно, почти сочувственно.

— Мы с вами, оказывается, одинаковы. Оба собирались обмануть друг друга. Разница лишь в том, что мой обман сработал.

Граус смотрел на неё с экрана, и его лицо — лицо торжествующего, неуязвимого хищника было последним, что Агриппина Ивановна Хромцова видела, прежде чем отвести взгляд.

Она отвернулась. Не потому что сломалась — нет, не сломалась. Потому что ей нечего было ответить. Впервые за эти дни ей было нечего ответить. А на тактической карте, ровно и неумолимо, сто сорок кроваво-красных точек османских кораблей продолжали своё движение к столичной планете…

Глава 4

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3.

Дата: 18 августа 2215 года.

Лицо Пегова на голографическом экране было серым. Не от усталости — от понимания.

— Сто сорок, — повторил он, словно пытался вбить это число себе в череп. — Сто сорок османских вымпелов. Вы это видите?

— Всё верно, Арсений Павлович. У вас хорошее зрение и слух.

Хромцова стояла перед терминалом связи, сцепив руки за спиной. За время, прошедшее с момента разговора с Птолемеем Граусом, она успела загнать ярость и растерянность глубоко внутрь, туда, где они не мешали думать. Снаружи осталась только холодная, жёсткая собранность.

— Между нами пятнадцать миллионов километров, — продолжила она. — Скорость приближения — стандартная крейсерская. По расчётам, у нас есть примерно пять стандартных часов до того, как передовые корабли Бозкурта выйдут на дистанцию поражения.

— Всего пять часов, — Пегов провёл ладонью по лицу. Его обычная язвительность куда-то испарилась, смытая масштабом катастрофы. — Так, сколько у нас боеспособных вымпелов? Суммарно?

— Ровно сорок. Часть — с неполной боеготовностью после вчерашней операции.

— Сорок против ста сорока. Нормально, — он обреченно качнул головой. — Плюс «Агамемнон» и его проклятый эскорт, которые только что показали, чего стоят их «деактивированные» системы. Итого — полтораста вражеских вымпелом. Соотношение не очень-то в нашу пользу. А, Агриппина Ивановна?

Пегов замолчал. На заднем плане его мостика мелькали силуэты офицеров — на «Полтаве» кипела работа, готовились к неизбежному. Сквозь экран доносился приглушённый гул команд и сигналов боевой тревоги.

— Нужно уходить, — сказал он. Прямо, без обиняков. — Пока мы ещё можем.

Хромцова молчала. За этими тремя словами стояло всё: потеря столичной планеты, которую они взяли меньше суток назад; возвращение Грауса к власти; бессмысленность потерь, понесённых при штурме орбиты и высадке; гибель трёх крейсеров, посланных в «Калугу». Уйти — значит перечеркнуть всё.

— Если останемся — потеряем всю эскадру, — продолжил вице-адмирал, читая её молчание как колебание. — А если потеряем эскадру — проиграем и войну.

— Я это понимаю, — ответила она.

— Тогда отдавайте приказ, Агриппина Ивановна.

Она по-прежнему молчала. Пегов ждал, и в его взгляде она видела — проступило знакомое нетерпение. Сейчас начнёт давить. Сейчас припомнит всё.

— Но прежде, — заговорил Пегов, опередив её мысли, — нужно решить вопрос с Граусом.

Хромцова подняла бровь.

— Какой именно вопрос?

— Единственный, который имеет значение. Мы не можем его здесь оставить. Если мы уходим — а мы уходим, — Птолемей Граус через час после нашего отхода снова окажется у власти, снова получит контроль над верфями, над гарнизонами, над всей столичной инфраструктурой. Плюс сто сорок османских кораблей в качестве гарантии безопасности на ближайшее будущее, пока к нему не подойдут подкрепления и из «Смоленска» не вернётся Суровцев.

— И что вы предлагаете?

— Штурм. Немедленный. Сейчас же.

Он подался ближе к камере, и в его глазах вспыхнул лихорадочный блеск — блеск человека, почуявшего возможность.

— У нас есть время, Агриппина Ивановна. Совсем немного до того момента, как нужно будет стартовать с орбиты пока нас не прижали османы. Ваши «морпехи», что сейчас у Адмиралтейства пусть штурмуют. Здание возьмут за пару часов максимум. Вытащим Грауса, погрузимся на корабли и уйдём. А без Птолемея вся его система рухнет. Без него османам здесь нечего ловить.

— Нет, — ответила Хромцова.

Одно слово. Короткое, как выстрел. Пегов стиснул челюсти.

— Нет?