Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт Страница 10

Нос красный в прожилках. Такой настоящий нос алкоголика, как их на плакатах по борьбе с пьянством изображают. Коська даже принюхался, но от товарищи перегаром или свежачком не разило, видимо нос не от возлияний красный. Пахло хлебом свежим, горячим.

Всё это Демиду можно было бы и простить, лицо и лицо, да, не красавец, так мужчина и должен быть лишь чуть красивее обезьяны. Но этот не был красивее. Переболел в детстве кухарь оспой, и теперь всё лицо было в рытвинах, точно горох молотили. И рытвины глубокие и так их много, что лицо похоже на змеиное, в чешуйках как бы таких. Таким можно инопланетян без всякого грима играть. И руки у Демида были волосатые и тоже в оспинах. Вот кого-кого, но этого персонажа Коська, будь он князем, к себе поваром точно бы не нанял, пусть у него хоть три звезды Мишлена на груди висят. Осознавать, что тебе еду готовит человек с такой внешностью, уже аппетит до нуля опустит.

Не, ну, ясно, что сейчас половина населения в оспинах, но всё одно — неприятно. Ещё и волосы на голове жиром видно смазаны, прилизаны. Нет, будь он князем, завёл бы другого кухаря.

— Доброго дня, — проявил вежество парень, кивнув головой, изображая лёгкий поклон в сторону кухаря.

— Ты как кланяешься, смерд! — бамс и Коська оплеуху заработал.

— А ведь классно! Отличный выход.

Парень ткнул ладонью в Солнечное сплетение дядьке, бывает, промахнулся, руку для рукопожатия протягивая, и когда тот стал хватать воздух, как щука из воды вытащенная, схватил мужика за локти, якобы поддерживая и провёл пальцем по выступившим на локтях жилам. Током вдарило повара отлично. Скрючило и на колени бросило, но парень ему упасть не дал, поддержал.

— На помощь! — заорал парень, — Княжьему кухарю плохо, — и ещё раз в солнечное сплетение, — Дяденька! Дяденька, что с вами? На помощь! Кухарю княжьему плохо.

К нему уже бежали, и дядька, далеко не успевший отойти, и двое дружинников, бросивших возиться с Малом в телеге, тот от них не связанными ногами решил отбиваться.

Орал Коська, орал Мал, выл Демид и орал, раздавая приказы, тот самый дружинник Фрол, что получил пяткой в нос от татя. Веселуха.

— Что тут⁈ — Фрол поднял за шиворот кухаря.

— Бес! В него бес вселился! Пошёл прочь! Бес, держите его! Ловите его! Его запороть надо!

Парень никуда не бежал, он стоял и крестился, изображая участие.

— Бес, дядечка кухарь, где бес, кого ловить? Вам плохо⁈ Плохо кухарю княжьему, хельгу нужно! Хельгу позовите!

— Что с тобой, Демид? Ты сегодня второй раз при мне падешь, может, тебе, правда, лекарку надо.

И тут произошло, то, чего Коська точно не ожидал. Демид вырвался из поддерживающих его рук, шагнул к Касьяну, вытянул руки… и вдруг повалился на землю, скрючился в эмбриона и затих.

— Да позовите лекаря! — теперь уже на самом деле вопил Коська, а не спектакль разыгрывал.

И лекарь пришёл. Не тот глагол. Он не пришёл, он пришествовал. Длинный плащ из синего атласа скрывал всю фигуру высокого человека с длинными седыми волосами. Борода длинная, как у Хоттабыча и жидкая как у… Хоттабыча и длинные усы, которые рисуют у барона Мюнхгаузена. Плащ был до земли и шевеления ног под складками материи видны не было. Хельг, очевидно, делал мелкие шаги и из-за этого казалось, что он плывёт по деревянному помосту. Голова при этом поднята высоко, и восходящее солнце, отражаясь в глазах, делало их красными.

— Язеп, кухарю плохо, про бесов кричал, а потом упал и не двигается, — Фрол если и волновался за кухаря, то не бегал, руками не махал. Степенно себя вёл, как десятнику или сотнику княжескому положено.

— Раздайтесь. А ну прочь все. Фрол, ты с парой воев тут побудь.

Лекарь, если он командует командиром ратников, в иерархии кремлика явно был не последним человеком. Он склонился над Демидом и положил ему руку на лоб, потом попытался нащупать пульс. Что уж у него получилось, Коська не понял, но потом хельг перевернул кухаря на спину. Левая половина лица у Демида была перекошена и под ним была рвота.

— Да у него инсульт. М… Кондратий хватанул. Апоплексический удар, — стушевался Касьян, когда все присутствующие, и лекарь в том числе, к нему повернулись.

— Кто ты отрок? — стал подниматься хельг.

— Я? Касьян.

— Учишься на лекаря? — потерял к кухарю интерес Язеп.

— Бабка Ульяна у нас в селе учила и брат Константин — зелееварец из монастыря, — Коська не знал теперь радоваться, что кухарь неожиданно заболел или идти молиться, возможно это он убил человека и всего за одну затрещину. В будущем-то с инсультом мало кто выживает, а тут и вообще — труба дело.

— Прав ты отрок. Демида Кондратий хватил, удар у него. Лечить буду. Несите ко мне в горницу, — старец уже обернулся к детинцу и даже пару шагов сделал, но потом обернулся и всем телом медленно так повернулся к Коське, — Пойдём, отрок, со мной. Проверю кто и чему тебя учил.

Событие двенадцатое

Семеня за лекарем со странным именем Язеп, который неспешно шествовал опять к детинцу за двумя ратниками, что волокли под руки кухаря, пытаясь держать его как можно более вертикально, Коська соображал куда он влип опять и как из этого вылипать теперь. Получалось, что пока Демид в сознание не придёт и связно говорить не начнёт, можно сильно не дёргаться. А придёт он в себя? А сможет при этом внятно говорить? А вообще овощем не останется? Инсульт вещь такая. Константин Иванович с одним человеком, пережившим инсульт, возился. Это была мать жены или тёща. Хорошая, работящая, тихая женщина, которая вечно таблетки горстями пила от давления. Медицина почти поставила её на ноги, потом и они с женой три года пытались. С переменными успехами борьба шла, года три шла, но потом повторный инсульт борьбу прекратил.

Так Константин Иванович в интернете в поиске средств исцеления много чего про эту болезнь прочел. Исходы разные. Но это в двадцать первом веке с его медициной, а вот здесь у кухаря шансов выкарабкаться гораздо меньше. Ещё и вопрос, а вспомнит ли он удар в солнечное сплетение, когда сможет говорить, если вообще сможет.

Решил Коська горячку не пороть, в бега не подаваться. Тем более, что судьба