Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов Страница 10

По приказу Шейны в бар доставили несколько напечатанных в Церре книг с инструкциями по правильной жизни — что-то вроде «Евангелия от Седьмицы». Одну такую книгу я прихватил с собой и успел прочитать десяток страниц — и многое из написанного в ней совпадало с радикальными учениями прошлых времен.

Общая картина выходит максимально хреновой.

Остатки человечества оттесняют и отбрасывают мелкими тычками и пинками от самых богатых живностью и растительностью зон, кое-где позволяя им все же находиться в условно запретных зонах вроде Церры, что раскинулась на десятки миль вдоль побережья и миль на пятнадцать вглубь океана. Взамен на эту щедрость все жители Церры, контролируемые правящими родами, которые в свою очередь находятся под неявным контролем Седьмицы, добывают древние технологии, разбирают их и отдают те их узлы, что невозможно произвести в нынешние времена, оставляя себе металлолом и всякую мелочевку.

А Седьмица… она в той или иной мере контролируема более мощными разумными машинами и, несомненно, является частью глобальной сети Управляющих, что незримо «висит» над всей планетой, бдительно приглядывая за тем, чтобы грязные дикари не начали вдруг снова мечтать об освоении океанов или о полетах на Луну… Да, в прихваченной мной книге с мудростями от Седьмицы было немало и о том, как следует воспитывать молодняк, куда направлять их мысли и деяния. Направление же одно — глазами в землю, а мыслями в умственную мелководную простоту, граничащую с пустотой.

Формовка. Всех их упрямо и жестко формовали как податливый послушный материал, неуклонно загоняя в определенные рамки.

И для меня это было еще одним подтверждением — планету нам возвращаться не собирались.

Ко всем двуногим было отношение как к инвазивному виду, который необходимо оттеснять, попутно чутко контролируя происходящее в его текущей среде обитания и уделяя особое внимание его популяции…

И с этим дерьмом я мириться не собирался.

Был четкий ясный план: временно убрать с планеты испоганившую все обосратую цивилизацию, остановить все производство, дать планете три столетия для восстановления, попутно помогая ей подпиткой; восстановлением лабораторными методами определенных растительных и животных видов; способствованием полного очищения…

Иными словами: содрать ядовитый лишай со всего планетного шара, продезинфицировать, залечить самые глубокие раны, смазать все вазелином, ободряюще шлепнуть планету по заднице… и вернуть лишай обратно.

Отличный же план. Действенный…

Однако что-то никого не возвращают… а еще в том плане не было пункта, подразумевающего низведение цивилизации до уровня примитивных племен, считающих разведение огня проявлением магии…

Магия… вера…

Забери у нас научные познания, отучи от критического мышления… и любой раздающийся из пустоты голос мы воспримем как глас божий…

Сидящие на палубе загомонили, вырвав меня из размышлений. Перевернувшись на бок, я уставился на медленно удаляющиеся вдаль небоскребы Церры и понял, что вызвало такое оживление — один из небоскребов был окутан серо-черным дымом, дугой поднимающимся к облакам.

И это был небоскреб рода Браво Бланко.

Поглядев на дым еще чуток, я безразлично отвернулся и прикрыл глаза. За свой бар я не переживал.

Почему?

Потому что глобальная сеть мать её… глобальная машинная сеть, живущая по своим правилам и законам, держащая гавкающих огрызающих псов на коротких поводках.

Чтобы там не началось вдруг — войны в Церре не допустят. Позже война придет. И довольно скоро. Но не сейчас. Пока слишком рано. Дадут чутка пошуметь и загасят все в зародыше.

И Альбаиру, или как там его, тоже ничего не дадут особо сделать. Раз он общается с богами по словам плотогона Ахулана — значит он верный пес одной из разумных машин.

А еще я сомневался, что военачальник Альбаир сейчас в Церре. Я очень сильно в этом сомневался…

* * *

Полулежа, склонив голову на грудь, я был неподвижен и наблюдал сквозь линзы умных затемненных очков. Спать в придорожных зарослях вот так вне машины я не собирался. А у колеса задержался чтобы проверить резину, чуток задумался, прикидывая дальнейший маршрут и… уловил едва слышный приближающийся шелест. Очки не сразу показали происходящее в сухой густой траве — девайсу понадобилось сменить несколько режимов, чтобы наконец «поймать» некий скользящий по земле объект. Длинный, очень длинный, достаточно крупный и очень тихий. Достав бесшумный пистолет, я, уже не боясь выстрела и поняв, что это какое-то здешнее существо, решил дождаться продолжения. Эта змея не могла счесть меня добычей — она слишком мала. Она меня уже засекла, не могла не ощутить крайне неприятного и отпугивающего нормальную живность запаха нагретой техники, но продолжала приближаться…

Стебли качнулись, чуть раздались в щель скользнуло покрытое пылью чешуйчатое тело, преодолевшее полметра и замершее. Плоская треугольная голова, слишком большие бусины желто-черных глаз, нервно дрожащее жало языка. Я не шевельнулся. И змея скользнула еще чуть ближе. Туловище толщиной с мое запястье, голова чуть шире. И все еще не могу быть добычей для этой рептилии — ей меня не проглотить. А еще от меня воняет дымом, машиной смазкой и убойной химией призванной отпугивать насекомых, но едва помогающей. Но змея продолжала приближаться и остановилась уже где-то в полутора шагах. А затем… она начала подниматься так, как это делают отпугивающие врагов кобры. Раздутого капюшона я не увидел, зато отлично рассмотрел показавшиеся в открывшейся пасти длинные клыки, когда тварь резко качнулась вперед!

Первый выстрел угодил под пасть и отбросил ее назад. Второй ушел в землю, третий и четвертый я вбил ей в башку, когда змея опять поперла на меня с невероятной скоростью. И только третья пуля ее все же остановила, пробив дыру в голове, но рептилия еще долго билась, с шорохом сплетая и расплетая кольца агонии.

Охереть…

Я продолжил осмотр машины и лишь закончив, подошел к замершей твари, чтобы рассмотреть ее получше. В ней метра два длины, тело плотное и слишком тяжелое — словно кости из свинца. Или чешуя… из стали… во время осмотра внезапно выяснил, что моя первая пуля не пробила чешую под голову, скользнув по природной броне и оставив след. Из двух пуль в голову только одна ушла в голову, но попала практически в то же самое место. Клыки… слишком длинные и с них до сих скатывался почти прозрачный желтоватый яд.

— Кто сделал тебя, а? — пробормотал я, подняв