Не по собственному желанию - Александр Куринь Страница 9

на жесткую, фанерную лежанку, для порядка прикрытую ворсистым солдатским одеялом и закрыли дверь. Внутри, сразу стало темно, немного дневного света пробивалось лишь сквозь окошко под потолком и многочисленные щели в кузове. Похоже, на пробоины от пуль. Представил себе, как уютно здесь бывает зимой и даже мороз по коже пробежал. Мотор три раза чихнул, застучал, громко заскрежетала коробка передач и мы тронулись. Врач, ехал в кабине, а рядовые санитары со мной и мамой расположились в будке, подпрыгивая и покачиваясь на неровностях дороги. Судя по состоянию местного автобана, война действительно закончилась не так уж давно.

Это их "недалеко", по горбатой мостовой, растянулось минут на двадцать, так что название "скорая" помощь - было большим преувеличением. Вот и сбылась моя давняя мечта, с шиком проехаться на автомобиле с мигалкой. Минут через пятнадцать, наша будка, завывая перегретым двигателем и скрежеща передачами, въехала на обширную территорию больницы, которая, под лучами утреннего солнца, больше походила на парк. И никаких тебе привычных бетонных коробок! Приемный покой оказался небольшой комнатушкой с двумя лежанками, застеленными рыжей, протертой посредине клеенкой и тремя стульями для посетителей. Пол был выполнен из хорошо подогнанных досок окрашенных в коричневый цвет. В помещении ощущался стойкий запах смеси хлорки с карболкой. По центру стола стоял большой стакан с ватой, термометрами и какими-то стеклянными палочками. Стены, были до половины окрашены голубой краской. Над стулом медсестры, висели пришпиленные канцелярскими кнопками подробные рекомендации и инструкции, касающиеся оказания первой медицинской помощи, а также правил соблюдения личной гигиены.

Пока мы терпеливо ожидали появления дежурного врача, пожилая медсестра, со слов мамы, внесла в карточку все мои анкетные данные. Я сидел и внимательно прислушивался. Никаких неожиданностей не случилось, я действительно оказался Сиверинским Александром Борисовичем, 1951-го года рождения, в плену и за границей не был, не состоял и не привлекался, на оккупированной территории не проживал, наград не имею, ну и конечно, повоевать не довелось. Тем временем, появившийся минут через пять врач, размотал мою повязку и лично полюбовавшись шишкой на голове, что-то повелел санитарке. Та, достала стопку больничной одежды, полотенце и уже без всякого сопровождения, повела меня в палату, которая находилась на втором этаже.

А вот и мои новые апартаменты. Перед входом в детскую палату висел большой плакат с изображением знакомого всем доктора Айболита. На его лице блуждала хитроватая улыбка Ильича, в одной руке он держал чемоданчик с красным крестом, а в другой – шприц, внушительных размеров. Так и хотелось дописать внизу – "Ну погоди..!"

- И при чем здесь доктор Айболит – удивился я, – если не ошибаюсь, он подрабатывал ветеринаром?

Поселили меня в просторной шестиместной комнате с высоченными четырехметровыми потолками и двумя широкими окнами. В нашей палате были заняты только три кровати. Больные-ветераны встретили новичка с обычным детским любопытством, и сразу же начались неизбежные вопросы, на которые я, боясь сразу же спалиться, отвечал немногословно, вяло, слабым дрожащим голосом. Быстро потеряв ко мне интерес, как к собеседнику, ребята вернулись к прерванной моим появлением теме. Минут через двадцать, появился врач и сверяясь с записями в моем направлении, еще раз опросил. Хорошо, что теперь я хоть знал, как именно все случилось, поэтому чувствовал себя гораздо увереннее. Удовлетворив любопытство, доктор что-то хмыкнул под нос, выписал мне талончик на рентген и длинный перечень различных лекарств. Слава богу, что обошлось без клизмы, которой запугивал нас один больничный сиделец, еще во втором классе.

Едва дождавшись окончания осмотра, соседи вновь набросились на меня со своими расспросами. Назвав себя, я без прикрас поведал свою историю, после чего откинулся на подушку и сделал вид, что очень устал. Мне нужно было еще раз обдумать все, что случилось сегодня, выбрать линию поведения, да и не мешало бы прослушать местный детский фольклор. Ведь к манерам, стилю общения со своими сверстниками и прочим специфическим нюансам, нужно было срочно привыкать. В голову пришло,

- Вот бы мне похождения того талантливого Электроника еще раз пересмотреть, глядишь, какой никакой опыт Сереги Сыроежкина и пригодился бы.

Вскоре после обхода нам принесли обед, и я сразу отметил – ничто не делает обед таким вкусным, как отсутствие завтрака. Хотя, если честно, обед был действительно хорош – гороховый суп, картофельное пюре с котлетой из настоящего мяса, маленькая горка винегрета на тарелке с картофелем и компот. Я сразу же обратил внимание на некоторое изменение своих вкусовых предпочтений. Я совершенно точно помнил, как в детстве, ужасно не любил вареную свеклу, а заодно и все блюда, в состав которых она входила. А вот сейчас, с удовольствием умял свою пайку винегрета, а может и добавки бы попросил.

Ну да бог с ними, с этими мелочами, меня ждут по-настоящему великие дела. После обеда, я минут двадцать медитировал, мысленно составляя план на завтрашний день, попутно вслушиваясь в мальчишечьи разговоры. Сам не заметил, как крепко уснул. Еще со времен недолгой службы на флоте я всегда с уважением относился к послеобеденному отдыху, не зря же он назывался "адмиральский час".

Проснулся я бодрым и отдохнувшим, уже тогда, когда мои соседи бойко рассказывали друг другу свои истории и делились нехитрыми планами на будущее. Как удалось выяснить, двое из болящих были старше меня, где-то пятый – шестой класс, а один – мой ровесник. Несмотря на различия в возрасте и школьном статусе в палате царил дух демократии, свобода слова и даже намека не имелось на дедовщину.

Заметив, что я открыл глаза, пацаны вновь переключили вектор своего внимания на меня, ведь я был самый свеженький с воли. Теперь они знали историю моего попадания на больничную койку, поэтому, выразив соответствующие случаю сочувствия и соболезнования, забросали массой полезных советов. При этом мне пришлось в очередной раз удивиться и скорректировать свое понимание поведения сверстников. Их советы вовсе не касались того как мне следует лечиться, как беречься, как соблюдать предписания врача. Нет, речь шла о том, как мне следовало правильно доставать банку с вареньем, а затем безопасно распорядиться ею. Единогласно сошлись на том, что лучше всего было бы аккуратно выбрать варенье изнутри, не зацепив ложкой стенки банки. При этом, на неискушенный взгляд родителей, банка выглядела бы совсем как полная.

Минут через двадцать, от необходимости постоянно держаться на чеку и из опасения ляпнуть нечто этакое, не соответствующее образу обычного третьеклассника, я прилично устал, а потому надел тапочки не моего размера и вышел в коридор, якобы подышать свежим воздухом.

- Фу..х, как же трудно