Парторг 3 - Михаил Шерр Страница 9

— Садитесь, товарищ Хабаров. Ожидайте, — говорит Прокофьев, указывая на ряд стульев вдоль стены.

Я сажусь на предложенный стул. Постепенно сердце успокаивается, в голове светлеет. Оглядываюсь по сторонам и вижу сидящих рядом Канца и Маркина. Они смотрят на меня радостно и в то же время растерянно. Канц даже привстал было, но я еле заметно покачал головой, мол, не надо, сиди.

«Неужели мы здесь оказались из-за нашего протеза? — пролетает в голове мысль, которая, наверное, правильная и все объясняет. — И чем же наша работа оказалась так значима, что нас вызвали к самому Маленкову?»

Канц наклонился ко мне и прошептал:

— Егор, что происходит? Ты понимаешь?

— Не знаю, — так же тихо ответил я. — Сейчас узнаем.

Маркин сидел молча, спокойно сложив руки на коленях, демонстрируя невозмутимость. От него так и веет спокойствием.

* * *

В приемной Маленкова троице изобретателей пришлось ожидать около часа. У члена Государственного комитета обороны СССР внезапно образовался совершенно неотложный телефонный разговор с наркомом авиационной промышленности, которую он курировал. Маленков приказал накормить прибывших товарищей и занялся телефонной разборкой полетов в подшефном наркомате. Приближается решающая схватка на фронте, и проблемы фронта надо решать в первую очередь, а потом все остальное.

Разговор с наркомом Шахуриным вышел тяжелым и продолжительным. По чьей-то, не то глупости, не то халатности, внезапно появилась угроза срыва работы заводов в Куйбышеве и Казани. Допустить этого никак нельзя. Тот же куйбышевский завод производит штурмовики Ил-2, которые фронту необходимы как воздух. Красная армия готовится к летнему наступлению, и каждый самолет на счету.

— Алексей Иванович, — жестко сказал Маленков в трубку, — объясните мне, как это могло произойти? У вас что, службы снабжения не работают?

Из трубки доносился взволнованный голос наркома, что-то объяснявшего, оправдывавшегося.

— Мне не нужны оправдания, мне нужны самолеты! — перебил его Маленков. — Давайте сейчас разбираться, а через два дня докладываете решение. Понятно?

Но в том, что сначала казалось трудноразрешимым, они сумели быстро разобраться и понять, в чем проблема. Маленков тут же дал указания смежникам, связался с другими наркоматами, подключил транспортников и еще раз приказал через двое суток доложить об исполнении.

Он не сомневался, что все будет четко выполнено. Через два дня заводы опять заработают как часы, ритмично и без сбоев.

«Все-таки мы за эти два года многому научились, — подумал Маленков, положив трубку телефона. — Осенью сорок первого такую проблему решали бы несколько дней, а то и недель. Возможно, даже полетели бы чьи-нибудь головы. А сейчас за каких-то полчаса в рабочем порядке. Научились работать быстро, четко, без паники».

Маленков вызвал секретаря и с удивившими того радостными интонациями спросил:

— Покормил товарищей?

— Покормил, товарищ Маленков. Накрыли им, все съели, — доложил секретарь.

— Нотариусы и товарищи из Комитета по изобретениям готовы к работе?

— Готовы, товарищ Маленков, я проверил. Ждут.

— Хорошо, зови сталинградцев.

* * *

Услышанное из уст Маленкова продолжение истории нашего изобретения, неожиданно ставшего вопросом большой политики, лично у меня совершенно не укладывалось в голове. Канц вообще, на мой взгляд, был близок к обморочному состоянию. Он побледнел, дышал тяжело и часто. Но товарищ член ГКО, или как его чаще называют, особенно в документах, ГОКО, некоторые свои предложения повторял дважды и вообще говорил очень медленно, тщательно разжевывая сказанное.

Маленков сидел за массивным письменным столом, перед ним лежала толстая папка с документами. Он не торопился, давая нам время осмыслить сказанное.

Канц несколько непроизвольно вздохнул. Маркин сидел неподвижно, только глаза блестели от напряжения. Я старался не пропустить ни слова.

К концу выступления Маленкова я полностью собрал в кучу свои мозги и считал, что отлично разобрался в ситуации. Собственно, ничего удивительного в этом нет. От мировой бойни, полыхающей на планете, укрыться сложно. Для этого надо бежать куда-нибудь в безлюдное место или закапсулироваться где-нибудь в глуши. И тем более неудивительно, что сильные мира сего желают помочь своим детям, внезапно ставшим инвалидами. Тем более что цена вопроса для них просто смешная. И геополитика тому же американскому миллиардеру с высокой колокольни, когда его единственный и любимый сын грозится застрелиться!

А поэтому надо ловить момент. И я решил лично попросить Маленкова о некоторых очень деликатных вещах. Рискованно, конечно, но другого случая может и не быть.

Закончив говорить, Маленков сделал паузу и задал общий вопрос, который тут же повторил, обращаясь к каждому:

— Товарищи, вам все понятно? Товарищ Канц?

— Понятно, товарищ Маленков, — голос Канца немного дрожал, но ответил он твердо.

— Товарищ Маркин?

— Да, — коротко и односложно, очень спокойно ответил Василий.

— Товарищ Хабаров?

Ко мне Маленков обратился последним, и это хорошо. Я успел еще раз подумать и принять решение.

— Понятно, товарищ Маленков. Я полностью согласен, но у меня есть предложения и просьбы в развитие этой идеи. И хотелось бы знать о перспективах производства у нас, в Советском Союзе.

Маленков хмыкнул и усмехнулся. На его лице промелькнуло что-то вроде удивления и уважения одновременно.

«Наверняка подумал, что я наглец», — мелькнула мысль, но отступать уже поздно.

По примеру товарища Сталина, Маленков встал и прошелся по кабинету. Руки он держал за спиной, голова была слегка наклонена, словно он обдумывал что-то важное.

— Сейчас ваши протезы производятся на четырех предприятиях страны, — начал он, все еще расхаживая. — Мы, думаю, будем наращивать в централизованном порядке производство на горьковском авиационном заводе. Поручим это еще какому-нибудь крупному заводу и доведем до всех предприятий страны, что инициатива, проявленная сталинградскими товарищами, будет только поощряться.

Он остановился у окна, посмотрел на кремлевскую стену.

— В плановом порядке наладить массовое производство совершенно нового, пусть даже такого значимого изделия сейчас, до окончания войны, сложно. Все мощности работают на оборону. Но мы сделаем все возможное. Вы удовлетворены ответом на ваш вопрос, товарищ Хабаров?

— Так точно, товарищ Маленков, — отчеканил я.

Старорежимное «так точно» постепенно возвращается в повседневный лексикон в Советском Союзе и скоро появится в уставах, так же, как и «никак нет». Мне лично использовать эти выражения достаточно привычно, практически на автомате.

— Хорошо. Тогда решаем так, — Маленков вернулся к столу и сел. — Товарищи Канц и Маркин едут к нотариусам и начинают оформление всех документов. Вы, товарищ Хабаров, остаетесь и излагаете свои соображения. Вопросы есть? Все понятно?

Молчание стало знаком согласия.

— Тогда, товарищи, вперед!

Канц и Маркин поднялись. Канц бросил на меня вопросительный взгляд, но я едва заметно кивнул, мол, все нормально, иди. Маленков подождал, пока за моими товарищами закрылась дверь, и поднял на