Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени Страница 8

— Хороший вопрос, — кивнул Кирилл. — Дальше мы превращаем их остров в ад. Мы не будем сидеть в классической обороне. Будем передвигаться и нападать, бить по командным пунктам, складам, линиям связи. Устраивать засады, заставим бояться каждого шороха и тени. Мы будем призраками. Я не собираюсь выкашивать всех под ноль, мы просто не сможем это сделать. Нам нужны прямые доказательства присутствия именно армейских подразделений Японии, это позволит нам официально связаться с Корпусом и свалить оттуда по холодку, пока нас не стерли в порошок.

Строганов вывел на карту центральное изображение потухший вулкан в сердце острова, где, по данным Алисы, располагался главный командный пункт японцев.

— Предположительно здесь находится основной командный пункт. Если удастся взять кого-то из штаба или документы, наша проблема наполовину будет решена. Потом останется лишь выжить, пока идет помощь с материка…

Брифинг продолжался еще два часа. Кирилл методично, шаг за шагом, разбирал каждый этап операции. Ставил задачи каждой роте, каждому взводу. Когда Строганов закончил, в зале снова стояла тишина. Взгляды молодых офицеров изменились. В них больше не было растерянности.

В этот момент из своего угла, где он до этого сидел молча, как тень, поднялся полковник Арсеньев. Он подошел к голографическому столу, и все взгляды невольно обратились к нему. Его лицо было, как всегда, суровым и непроницаемым.

— Капитан Строганов изложил вам основную часть плана, — начал Арсеньев своим ровным безэмоциональным голосом, который, однако, заставлял всех в помещении невольно вытянуться. — Это ваша задача и ваша ответственность. Никто, кроме вас, ее не выполнит.

Он обвел взглядом курсантов, и в его глазах не было ни жалости, ни сочувствия.

— Однако, — он сделал паузу, — это не значит, что вы останетесь одни. Особый Корпус не бросает своих, даже если формально вы еще не в наших рядах.

— Во время проведения вашей отвлекающей операции по имитации высадки в основной зоне, — он говорил так, будто это была обычная штабная игра, — мы проведем свою небольшую операцию.

На карте, в нескольких километрах к югу от острова Удачи, вспыхнул еще один, небольшой островок, скалистый и необитаемый.

— По данным нашей разведки, вот здесь, на острове Игольный, японцы совсем недавно развернули мобильный пост дальней радиолокационной разведки и узел связи. Он обеспечивает координацию флота и авиации во всем секторе, уши и глаза. Вот туда и прогуляются мои подчиненные.

— Далее вот здесь, — Арсеньев обвел кружком небольшую бухту на соседнем острове — по нашим данным, находится база снабжения и топливный склад. Причем все это счастье тоже появилось совсем недавно. А значит, надо провести инспекцию…

Арсеньев выключил указку и снова обвел всех тяжелым взглядом.

— Таким образом, господа, к моменту вашей основной высадки противник будет дезориентирован, лишен части связи, глаз и, что немаловажно, понесет первые потери в чувствительных местах. Это даст вам то окно возможностей, которое необходимо для закрепления на плацдарме.

— Есть вопросы к представителям Корпуса? — спросил Кирилл, нарушив тишину.

Вопросов не было, все было предельно ясно. Каждый теперь знал свое место в этом механизме.

— Тогда, господа, — Арсеньев кивнул своим офицерам, — за работу.

Офицеры Корпуса молча встали и, не говоря ни слова, вышли из зала.

Когда за ними закрылась дверь, Кирилл снова повернулся к своим офицерам.

— Вы все слышали, — сказал он. — Корпус даст нам шанс, всего один, если мы его упустим, второго не будет. Поэтому с этой минуты никакой расслабленности.

— А теперь, — Кирилл слегка улыбнулся, — давайте разберем вторую часть плана более детально. Особенно ту его часть, где мы будем заставлять японцев плакать и проситься к маме.

В зале раздался первый за этот день, нервный, но искренний смех.

* * *

Вечер того же дня, курилка на задворках казармы. Место, где не действуют уставы и субординация, где можно было выпустить пар и сказать то, что думаешь. Несколько курсантов, назначенных взводными и командирами отделений, сгрудились возле старой урны. Среди них был и Воробей, все молча курили, выпуская в сырой вечерний воздух струи горького дыма. Разговоры не клеились, каждый переваривал события минувшего дня.

Масштаб предстоящей операции, откровенность, с которой командир и офицеры Корпуса разложили перед ними всю правду, и, самое главное, оказанное им доверие, все это не укладывалось в голове.

— Ты понимаешь, что вообще происходит? — наконец нарушил молчание Сизов. Он не курил, просто стоял рядом, его пальцы нервно теребили пуговицу на кителе. — Я до сих пор не могу поверить! Нас ведь отправили на смерть. Просто выкинули, как мусор. А здесь…

Сизов замолчал, не в силах подобрать слова. Все поняли, о ком он говорит.

— Я видел его личное дело, когда взломал академическую сеть — продолжил Сизов тише, почти шепотом. — Думал, это шутка, а там почти все под грифом «секретно». Сын купца, травма, зачисление в Корпус, а дальше только пустота. Только сухие номера приказов и операций без расшифровки.

В курилке снова повисла тишина.

— А теперь вот это, — Сизов обвел рукой вокруг. — Князь Барятинский, который обнимает его, как сына. Офицеры Корпуса, которые планируют свою операцию, советуясь с ним. Это новое оружие, которое капитан, судя по всему, сам и создал. Кто он такой, черт возьми?

Этот вопрос висел в воздухе. Каждый задавал его себе, но ответа не было.

— Не знаю, кто он, — хрипло сказал Федорыч. — но капитан дал нам шанс, и я за этот шанс буду грызть землю.

Его слова нашли отклик у всех, все чувствовали то же самое. В этот момент в курилку вошел Грушин. Его лицо, как всегда, было невозмутимым. Он слышал конец их разговора, но никак не отреагировал.

— Семен, — не выдержал Воробей. — Ты же с ним с самого начала. Ты-то должен знать кто он?

Грушин затянулся, выпустил густое облако дыма. Он посмотрел на их полные надежды и вопросов лица.

— Наши профессора в Академии… — вдруг сказал Воробей, и его голос дрогнул от догадки, которая почти обожгла по-настоящему. — Генерал Скобелев, полковник Вяземский… все эти теоретики, которые учат нас воевать по книжкам столетней давности… Они же просто дети по сравнению с ним!

Грушин посмотрел на него долго, как-то по-новому. Потом на его губах появилась грустная, но в то же время гордая улыбка. Он ничего не