Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев Страница 8

— Ой ли… Ой ли, племянник.

— Радзивиллы, они…

— Они первыми улыбнутся, а как я повернусь, вгонят в спину нож. Ходкевич на севере, уверен, как узнает о случившемся, тоже начнет хоругви собирать.

— Так мы же за них…

— Мы за себя… — Хмыкнул Лев. — И за величие литовское. За православие и русскость, что в нас осталась еще. Но… Говорить с Ходкевичем и Радзивиллом можно только с позиции силы. Будет у нас сабель больше, тогда и скажем…

— Так я могу… Мои люди… — Пытался что-то противопоставить младший Сапега канцлеру.

— Твоих людей сколько? Тысяча? Хорошо если к осени наберешь две. С трудом. А у московитов сколько? — Гетман, канцлер и наместник невесело усмехнулся. — Игорю Васильевичу мы ценны как союзники. Если он быстро разберется с тем, что творится у него на севере, он пошлет нам свои силы. Наемников. Ты же видел сколько их.

— Там шведы.

— О, мой бог… Шведы. Да шведам только дай волю, они нашего брата с радостью бить начнут.

— Но это же… Это же…

— Это рокош, племянник. — Лев Сапега нахмурился. — И мы должны в нем заявить себя и победить. Поэтому ты едешь к московиту и будешь подле него. Будешь смотреть в оба что он делает и как. Будешь помогать ему примерять наших литовских отступников и по возможности отправлять их ко мне. Или… Или убивать. Нельзя, чтобы блуждающие по Московии шляхетские банды усилили ряды наших противников. Ты станешь добрым другом этому московиту.

— Я… Я не понимаю.

— Ты влезешь к нему в самую его душу. Заполучишь рычаги управления. Поймешь, что он за человек и откуда у него эта… Дьявол. — Старший Сапега перекрестился. — Эта невиданная, необузданная сила. Как он смог за несколько месяцев сделать то, что сделал. Как. Кто стоит за ним. Какие силы.

— Мне что, терпеть всех этих грязных варваров, дядька. — Ян тяжело вздохнул. — В Тушино… Я же был там и… Это было не легко.

— Терпеть. Стать почти таким же, как они. И когда настанет время… — Старший Сапега улыбнулся. — Когда мы за счет них одержим победу, изберем нашего короля, тогда… — Он поднял кубок в знак триумфа. — Тогда ты вонзишь нож ему в спину. Покажешь, что ты не московит, а настоящий шляхтич.

— Во славу Великой Литвы! — Выкрикнул Ян Сапега, тоже хватаясь за бокал.

— Во славу!

* * *

НОВИНКА!

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942-го в теле молодого красноармейца, которого отправляют в Сталинград.

Вокруг самое пекло войны. Снайпер превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов. Враги зовут его Призраком Сталинграда.

Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает группа из лучших снайперов вермахта.

ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/601543

Глава 4

— Здравствуй, Игорь Васильевич, господарь, воевода. — Ян Сапега повторил свое приветствие, поклонился.

Сопровождающие его люди тоже проделали вполне русский поклон, а не европейские реверансы. Только вот не видел я в них никакой учтивости и делали они то, что должны были, не от души, а по долгу чинопочитания.

— Здравствуйте паны ясновельможные. — Я улыбнулся натянуто. Тоже показал им, что не то, чтобы очень рад их видеть, проговорил. — Хорошо. Хорошо, что мы поняли друг друга и канцлер решил все же отпустить тебя в мое воинство. Это поможет нам быстрее решить проблемы на севере.

— Я сам изъявил желание. — Заискивающе улыбнулся младший Сапега. — Я хорошо знаю твою страну, твоих людей. Я здесь… — Лицо его вновь исказила наигранная улыбка. — Почти свой, господарь. Да… Я воевал против Шуйского, но и ты противостоял ему. В этом мы с тобой похожи.

Врет, не краснеет, пытается подмазаться, подстелиться, расположить меня к себе. Видимо долго они говорили со старшим и тот многое объяснил Яну. Все же Лев был старше и более сведущ в политике. Не знаю, каким он был полководцем, но все же большая доля управления войсками в эпоху начала семнадцатого века, это не планирование баталии, а экономика, позволяющая нанять и содержать войско, а еще умение вести переговоры с ясновельможными панами, или в моем случае боярами. Почему? Плохо поговоришь, придет к тебе боярин на зов, а во время боя не сделает того, что должен. У нас с этим попроще, точнее пожестче. А вот в Речи Посполитой засилие всяческих шляхецких свобод порой могло привести и к дезертирству, и к отказу выполнить прямой приказ. Мол мы тут сами себе паны и ты нам не указ, ты такой же, как и мы. И вот все это неприемлемое для ведения войны дело нивелировалось умением полководца вести дипломатические игры, давить на нужные точки, собирать воедино и мотивировать.

Не простая задача.

— Рад слышать. — Ответил я, как мог по-доброму. — И рад видеть тебя среди своих людей. Что-то обсудить хотел прямо сейчас или… или отдохнешь с дороги? Думаю, определю тебя вместе с вестовыми. Ты… Ты не обессудь Сапега, но мои люди вас панов не очень-то жалуют, а мне твоя жизнь очень ценна.

— Я за жизнь свою с саблей в руках постоять готов. — Выпятил грудь Ян. — Мне при тебе должно быть. Дозволь… — Он уставился на троих моих телохранителей. — Дозволь вот как они тебя сопровождать.

Ого, как высоко берет.

— Ян. Буду откровенен. — Улыбнулся ему, показывая свое расположение, хотя в душе хотел сказать совсем иные слова. — Подле меня не могу тебя поставить. Люди не поймут. Хотел бы, но… Самое близкое, это сотня моих верных людей. Среди них как-то еще можно пробовать. Чтобы ты, в случае чего, помог советом. Думаю на севере много ваших людей, и кто друг, кто враг вам, мне сразу — то и не разобрать. Для меня они все… Все враги. И время тогда будет дорого.

— Понимаю тебя. — Он поклонился. — Буду рад служить там, где ты прикажешь.

— Пока все же лучше к вестовым вашим. Они тоже подле штаба моего и подле сотни. А как мы на север двинем, так и ты поближе будешь.

— Благодарю, господарь.

— И еще. Ты лучше со своими людьми сам без сопровождения по лагерю не езди. Мало ли что. Люди здесь… Особенно здесь под Смоленском дюже злые на шляхту. Как бы чего не вышло.

Он засопел, кивнул.

— Я понимаю. — Продолжил наставление. — Ты привык к тому, что война это рыцарь против рыцаря. У вас так заведено. В поле строй на строй идти. Но у каждого народа оно чуть по-разному. Вы по одному воюете, татары по второму, мы по третьему, шведы, немцы, голландцы. У каждого свой подход к войне. — Прищурился. —