Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов Страница 8

— Я и не принимаю, — пожал плечами Андрей, но парень уже двинулся прочь.

На рынке стоял шум и гам. Лаяли собаки, мяукали кошки, чирикали птицы. Молодая женщина с семилетней девочкой замерли вокруг клетки с хомяками, мужчины и женщины толпились вокруг прицепа, рассматривая рассаженных по коробкам утят и цыплят.

— Молодой человек, вам котеночка не нужно? — женщина лет сорока показала взглядом вниз. — Посмотрите, какие красавцы. Возьмите для мамы или своей девушки.

— Максимов невольно опустил взгляд. В огромной картонной коробке, уставившись на него голубыми выразительными глазенками жалобно пищали пять пушистых комочков.

— Извините, меня кошки не интересуют, — вежливо отказался он и двинулся дальше.

— Я недорого отдам, почти даром, — выкрикнула вслед женщина, Максимов небрежно отмахнулся, продолжая путь.

Болонки и прочая собачья мелочь его тоже не заинтересовали, а вот возле следующего продавца он остановился. В открытом капоте «четверки-универсала», на заботливо постеленном одеяле лежали и сидели пять крупных лобастых щенков, черных с коричневыми пятнами на грудке и лапках.

— Ротвейлеры? — спросил Максимов.

— Они самые, — усмехнулся мужчина в серой куртке, присевший на краешек капота и придерживавший парочку самых любопытных собачат руками. — Почти два месяца щенкам.

— Можно взять, посмотреть?

— Попробуй, — пожал плечами мужик.

Щенки настороженно наблюдали за протянувшим руку Максимовым. Парочка возмущенно авкнула, четверо отошли подальше, в угол.

— Ррр, — рыкнул на руку, самый большой щенок. В отличие от других, он остался на месте.

Андрей протянул ладонь чуть дальше. Щенок оскалился и рванулся вперед. Максимов успел резко отдернуть руку и крошечные, похожие на иголки клыки бессильно клацнули в воздухе.

— Ого, — усмехнулся Максимов. — Злобный какой. Это мальчик?

— Кобель, конечно, — усмехнулся продавец. — В родителей пошел. Они тоже гладить кому попало не дают. Можно без руки остаться.

— Сколько щенки стоят? — поинтересовался Максимов.

— Двести рублей без торга, — с достоинством ответил мужчина.

— Чего так дорого? — неприятно изумился политтехнолог.

— Так родословная же, — авторитетно пояснил хозяин. — Мама и папа — победители выставок, медалей и почетных грамот целая куча, могу продемонстрировать документы.

— Продемонстрируйте, — попросил Максимов.

Щенок, исподлобья, настороженно наблюдал за Андреем, пару раз гавкнул, когда тот рассматривал документы родителей и грамоты.

«Класс — элита, мама и папа, заслуженные, победители областных выставок, призовые на всесоюзных, надо брать», — решил политтехнолог.

— Да действительно, породистые, — признал он. — Давайте так. Я вот этого, самого большого и злобного, который меня за руку пытался цапнуть, заберу. Но если можно, через неделю, это подарок будет на день рождения, а у себя держать не всё это время не с руки. Пятьдесят рублей залога прямо сейчас дам, а остальное, когда забирать буду. Ещё десятку добавлю, за содержание.

— Пятнадцать, и по рукам, — заявил хозяин.

— Договорились, — кивнул Максимов и полез за деньгами.

Глава 3

В девять утра белая «копейка» Димы уже стояла под подъездом. Максимов заприметил свободное место рядом с водителем и направился к машине. Пальцы взялись за ручку, щелкнул замок, и дверь послушно распахнулась. Андрей устроился рядом с Димой.

— Здорово, — кивнул опер. — Куда ехать?

— Здравствуй, Дима. Улица Фрунзе, там частный сектор, дом пятнадцать, — быстро ответил Андрей.

Опер кивнул, повернул ключ зажигания, плавно надавил на педаль. Машина завибрировала и двинулась с места.

— Привет, Андрюха, — протянул ладонь Вадик.

Андрей обменялся с ним рукопожатием, повернулся к сидящим рядом с довольным Громовым, Ингой Аус и Леной Колокольцевой, сжимающими пакеты с подарками.

— Привет, девчонки.

— Нас наконец заметил и соизволил поздороваться его Величество, Андрей Воронов, — язвительно фыркнула Колокольцева. — Какое счастье.

— Привет, — сверкнула улыбкой Инга.

— Лен, чего ты с утра такая злая? — удивился политтехнолог. — Не покормили? Пудра неровно легла или любимая губная помада закончилась?

Вадик весело ухмыльнулся. Дима быстро глянул в зеркало и с трудом сдержал улыбку.

— Я ещё не старая тетка, чтобы пудрой пользоваться, — буркнула слегка порозовевшая Лена.

— Значит всё-таки, помада закончилась, — огорченно подытожил Максимов. — Не переживай Ленок, новую купим. Такую красную, яркую, чтобы все вокруг оценили твои прекрасные губки, а то мужики такие сволочи, нет бы на твоё прекрасное личико обратить внимание, так они гады похабными взглядами ниже прилипают. Пытаются наверно разглядеть под внушительным бюстом твое жаждущее любви, нежное девичье сердечко.

Дима Громов уже открыто улыбался, покусывая губу, чтобы не заржать. Вадик прыснул и сразу замолчал, получив локтем в бок от Инги.

Лена невольно опустила взгляд на свою выдающуюся грудь третьего размера, густо покраснела и зачем-то машинально поправила тоненькую голубую водолазку, выбивающуюся из-под куртки.

— Ты на что это Воронов намекаешь, а? — грозно поинтересовалась она. — Пошляк!

— Только на твою небесную красоту, Леночка, — елейно пропел Максимов. — На что я ещё могу намекать? Вы с Ингой две самые шикарные девушки нашей школы, плод грез горячих юношей и молодых мужчин. К вам уже очередь из кавалеров выстроилась, куда уж мне до вас, сирому и убогому?

— Лера, наверно, не хуже, — весело подмигнул Вадик. — А, Андрюха?

Две симпатичные девичьи мордашки повернулись к Воронову с немым вопросом.

— Я же сказал, нашей школы, — подчеркнул голосом Андрей. — Валерия в другой учится. Для меня, понятно, она единственная и неповторимая.

Смуглянка немного погрустнела, Лена рондо вздернула носик и отвернулась.

— Какого щенка брать будешь? — неожиданно спросил Дима, поворачивая на центральную улицу.

— Ротвейлера, — сообщил Максимов.

— Чего ротвейлера, а не немца, допустим? — поинтересовался Дима.

— Не знаю, — честно признался Максимов. — Понравился. Маленький, но боевой. Так забавно на меня порыкивал, пытался за руку тяпнуть, злюка малая. Вырастет, будет Леру защищать. Кстати, а как вы Лену и Ингу подобрали? Вадик же с ними особо не контачит?

— Лера и Рудик список гостей составляли и по машинам распределяли, — охотно ответил Громов, продолжая посматривать на дорогу. — Вся процессия в восемь собиралась, в девять уже должны были на месте быть, а эти две подруги так рано