Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс Страница 8

— Рассказывай, с самого начала! Чтобы тебе помочь, я должен знать все, во всех подробностях!

Я говорил. Долго. Подробно. Про письма, про угрозы матери, про невыполнимое задание с «Бастионом», про встречу на мельнице, про похищение Лены, про звонок и долгий путь к Абу-Танф. Про Кикотя, который дал контакт, про Кэпа, про то, как мы через Астрахань, Ханкалу и Калиновскую попали в Сирию. Про встречу с Лейлой, про ее помощь с «Рейсом», про то, как Шут с ребятами без возражений откликнулись на мой зов. Про подвал, где прятал Лену. И про то, как ДШК превратил вертолет Вильямса в пылающий факел.

Хорев слушал молча, не перебивая. Только желваки на скулах ходили.

— Вильямс, значит, — проговорил он, когда я закончил. — Старший. Получается, за младшего брата мстил? Теперь понятно, откуда такой явный интерес к тебе. Знаю людей, которые на него досье собирали несколько лет. Это очень коварная сволочь, сидела где-то в Пентагоне и ее просто невозможно было достать. Аналитики считали, что рано или поздно он себя проявит. Но чтобы так…

Я ничего не ответил.

— Ты понимаешь, Громов, что ты натворил? Это не просто самодеятельность. Это, мать твою, локальный военный конфликт в стране, которая является нашим стратегическим союзником! С использованием государственного имущества, боевой группы и секретной разведывательной техники! Без санкции командования! Ты хоть представляешь, что сейчас в Генштабе творится? А в КГБ?

— Я спасал свою семью, товарищ генерал, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — И защищал интересы Союза. Там было подразделение ЦРУ. Десять человек. Профессионалов, которые охотились за мной и готовили новые пакости на нашей территории.

— Знаю, — вдруг резко оборвал меня Хорев. — Знаю я, что там было. Потому и разговариваю с тобой сейчас здесь, а не в Лефортово.

Он повернулся, и я увидел в его взгляде странную смесь — гнева, усталости и, как ни странно, уважения.

— Сирийцы утром отправили вертолетную разведку в Абу-Танф. То, что они там увидели, повергло их в шок. Укрепрайон, который они не могли взять полгода, который спонсировался американцами, за одну ночь превратился в братскую могилу для боевиков. Тридцать семь трупов. Девять тел в американском камуфляже, со снаряжением. Плюс сбитый «Блэк Хоук» без опознавательных знаков. И тело самого полковника Вильямса, у которого на теле обнаружен пакет с совершенно секретными документами!

Я изменился в лице. Документы? Само собой осматривать его тело после того, как я прострелил ему башку, я не собирался. Даже мысли не было.

— В это сложно поверить, но сирийское военное командование в восторге. Они не знают, кто это сделал, но среди них ходят слухи, что за этим стояла советская разведка. Капитан Зухрейн, которого ты втянул в авантюру, уже дал показания своей контрразведке. Он подтвердил, что оказывал содействие советским специалистам в испытании беспилотного комплекса в полевых условиях.

Хорев усмехнулся.

— Молодец, капитан. Хитрый старый лис. Он выгородил и себя, и тебя. Сказал, что это была санкционированная операция ГРУ по проверке возможностей комплекса в условиях, приближенных к боевым. А то, что по окончании «испытаний» вы зачистили городок от боевиков — так это была, типа, внеплановая акция доброй воли.

— Так значит, мне ничего не будет? — не поверил я своим ушам.

— Будет, Громов, будет, — жестко ответил Игнатьев. — Обязательно будет. Разбор полетов еще тот предстоит. Но… есть нюанс.

Он переглянулся с Хоревым. Генерал кивнул.

— Те документы, что были на теле Вильямса… Очень интересны. Их только начали анализировать, но уже… Есть успехи. Еще там была карта.

— Какая карта?

— Не просто карта, Максим. Это схема дислокации наших новых ракетных дивизионов вдоль границы с Израилем. Те самые, что мы возводили в 1986 и 1987 годах. С точками, с частотами, с кодами доступа к некоторым системам связи. Данные секретные, которые могли быть переданы только человеком из самого верха. Или группой лиц. Это не просто шпионаж, это подготовка к параличу нашего командования в случае начала конфликта. Вильямс, видимо, вез ее с собой, чтобы лично доложить кому-то наверху, или боялся доверить радиосвязи.

У меня перехватило дыхание. Вот это да.

— Вы думали, что это личная месть и это действительно выглядело именно так, — продолжил Хорев. — А это оказалась операция прикрытия. Вильямс хотел тебя убить, но это не все. Он не просто так покинул США, его второстепенная цель — дождаться здесь курьера, лично убедиться в их подлинности, а затем передать их на территорию Арабских Эмиратов. А ты со своей… Стихийной операцией возмездия переломал им все, что только можно. Мало того, что вы своими действиями ликвидировали целую оперативную группу ЦРУ… Впоследствии получилось так, что был перехвачен серьезный пакет документов. А это успех.

Наступила долгая пауза. Я переваривал услышанное.

— Так что, товарищ генерал, — осторожно спросил я, — Что меня ждет за такую дерзкую самодеятельность?

— Была бы моя воля, Максим, я бы тебе вторую Звезду Героя Советского Союза дал, — едва заметно усмехнулся Хорев. — Но я мало что решаю. В ГенШтабе есть люди куда выше и влиятельнее, чем я. Поэтому нет, награждения не будет. Завтра утром мы вылетаем в Москву. Там будет слушание… По моим данным, тебя хотели сначала размазать по стенке за самоуправство. Строгий выговор с занесением в личное дело — это был бы лучший исход.

И снова повисла напряженная пауза. Снаружи залетела муха.

— Но… — он мастерски выдержал паузу. — В совокупности, результаты… Отсутствие потерь и успех операции… А также карта, которую нашли благодаря твоим действиям, перевесила чашу весов. К тому же, благодарные сирийцы направили ноту в наш МИД с просьбой поощрить тех, кто оказал им неоценимую помощь в борьбе с незаконными вооруженными формированиями. Ранее, подобного не происходило. Конечно, будет череда разбирательств, будут наказанные…

Я молчал, боясь спугнуть призрачную удачу.

— Так что, Громов, считай, ты родился в рубашке. Снова, уже в который раз! Наказание, конечно, будет. Для порядка. Для отчетности. И чтобы заткнуть рты тем, кто готов тебя вышвырнуть из разведки и отправить куда-нибудь подальше, на Камчатку. Пока рано говорить, но со своей стороны я попробую сделать все, что можно!

* * *

Две недели в Москве пролетели как в тумане. Бесконечные допросы в ГРУ, беседы в КГБ, уточнения, перепроверки. Лену, конечно, тоже допрашивали, но мягко, спокойно.

Временно, само собой по моей просьбе, ее положили в госпиталь. Врачи наблюдали за ней и малышом — к счастью, все было в порядке! Организм девушки оказался очень крепким, несмотря на пережитый стресс и неудобства.

Михаила Михайловича тоже