Офицер экспедиционного корпуса 2 - Игорь Александрович Шенгальц Страница 7

Казака во дворе я не увидел. Куда он мог деться? Дворик глухой — таких полно в Марселе, вход был единственный. Вся дворовая территория как на ладони.

Но Казака здесь не было!

В пору перекреститься, списав случившееся на сверхъестественные силы, явно ему благоволившие, вот только я, несмотря на свое перерождение, в мистику не верил ни на йоту.

Просто я пока не видел дыру, в которую улизнул этот лис.

Держа штайр наготове, я прошелся по двору. Жаль, что карманы не бездонны, но все же две беретты я с земли собрал — пригодятся. Только от одного из пистолета пахло порохом — значит лишь один из корсиканцев успел выстрелить.

А Казак был хорош!

Если в первую нашу личную встречу то, как он лихо уничтожил группу опытных агентов, еще можно было списать на некую удачу и внезапность, то сейчас он полностью подтвердил свой статус профи высшего класса.

Четыре выстрела — четыре трупа. Все, как и в прошлый раз, вот только теперь корсиканцы были готовы к сопротивлению, но… ничего не смогли поделать. Им не хватило ни реакции, ни умения.

Я уже видел позицию, в которой Казак подкараулил корсиканцев — за перевернутой набок старой телегой без колес — удобное место. Там он их и ждал, а потом расстрелял, словно в тире, одного за другим.

А что дальше? Куда он все же делся?

Где-то неподалеку у входа во дворик раздались громкие голоса. Кто-то все же услышал звуки выстрелов и теперь спешил поглядеть в чем дело. Наверняка, и полиция с ними.

Дьявол!

Встречаться с горожанами мне не с руки, но обратным путем уже не уйти. Не начинать же бойню в стиле Казака…

Минута-другая и сюда придут люди.

Ну-же! Как ты ушел, сволочь⁈..

Мой взгляд лихорадочно метался по дворику, пока наконец на остановился на неприметном люке, почти одного тона с брусчаткой двора.

Конечно! Старый ливневый сток — это и был путь к отступлению. Марсель стоял на сложном рельефе, и часто стоки и канализационные туннели выходили во внутренние дворы. Следили за ними плохо — не хватало времени, денег и людей, зато для контрабандистов и дезертиров — отличное место, чтобы надежно укрыться или добраться почти до любой точки города незамеченным.

Люк был плотно прикрыт, но раз смог Казак — смогу и я. Рядом валялась палка, которой я без особого труда подцепил крышку, после чего отшвырнул ее в сторону.

Мгновение, и я залез внутрь и начал быстро спускаться по ржавым скобам вниз, не забыв задвинуть люк над головой.

Теперь даже если горожане и полиция и найдут путь отхода, то вряд ли пойдут вниз. Слишком уж опасно. Кто знает, что может поджидать за первым же поворотом.

Я и сам не собирался мчаться сломя голову следом за Казаком, уже слегка жалея, что вообще сунулся в тот дворик. Но что сделано — то сделано, обратного пути нет, и я осторожно пошел вперед, подсвечивая себе путь спичками — благо купил несколько коробков с запасом, когда брал трубку и табак, чтобы реалистичнее изображать моряка. Но трубка пропала, когда меня забрали в полицию, табак промок и я его выкинул, а вот спички остались.

Высокие своды над головой давали достаточно пространства, чтобы идти свободно. Но пахло тут… фе… приходилось прикрывать нос рукой, чтобы удержать остатки завтрака в желудке.

Крупные отпечатки ног в наросшем поверх каменных плит мхе были примерно сорок шестого размера. Казак… он шел впереди, очевидно вполне неплохо представляя себе карту дренажных систем Марселя. Мне оставалось лишь идти следом, сжигая спички одну за другой, чтобы хоть как-то ориентироваться в полутьме. Лишь временами откуда-то сверху пробивался тусклый свет.

Благо, хоть позади не были слышны звуки погони. Как я и думал, никто не решился соваться в стоки. А может, на люк и внимания не обратили — я задвинул его плотно, поставив ровно на место. Точно так сделал и Казак передо мной.

Внезапно я вышел из довольно узкого участка коллектора в огромный сводчатый туннель с обожженными кирпичными стенами по центру которого в глубоком сточном желобе струились нечистоты. Вдоль стен и над головой тянулись различного рода трубы. Я предположил навскидку, что часть труб использовались под питьевую воду, другие — под техническую. Так же были тут и особые трубы — эти явно для пневматической почты — удобная штука: письма писали на особых тонких бланках, которые сворачивались в трубочку и помещались в легкие цилиндрические алюминиевые капсулы. Потом с помощью сжатого воздуха эти капсулы разгонялись до очень больших скоростей по трубам, и письма доставлялись адресату буквально через пару часов после отправления. Кому пришло в голову проложить трубы для пневмопочты в системе канализации явно был гением. Инженерам не нужно было вскрывать мостовые для ремонта или расширения сети, достаточно было спуститься в коллектор.

В этом туннеле уже горели пусть редкие, но электрические лампы, так что надобность в спичках к счастью отпала — да и оставалось их у меня всего несколько штук. Газовых рожков на стенах не было — слишком опасно. Пары метана могли ползти по туннелю или скапливаться в его низких местах, и наткнись они на открытый огонь — взрыв неизбежен.

Тут было по своему красиво, масштабно, построено на века, но воняло вокруг просто отвратительно!

Я всегда был крайне чувствителен к неприятным запахам и сейчас едва сдерживался, чтобы не распрощаться с содержимым желудка. Прикрыв нос рукавом куртки, я быстрым шагом пошел вперед, надеясь все же догнать Казака. Но он казался неуловимым. Сколько я не ускорял шаг, но все не видел впереди его широкой спины.

Зато я заметил в водах раздутое тельце дохлой кошки, болтающийся у кромки желоба. По телу мертвого животного ползала жирная крыса, время от времени впивавшаяся зубами в кошачий бок.

Меня слегка передернуло. Я навел было пистолет на крысу, но она, словно почуяв опасность, прыгнула в воду и поплыла прочь.

Тварь!

Еще несколько крыс сидели на противоположной стороне стока и неотрывно смотрели на меня своими крохотными глазками-бусинками.

Наблюдают! Ждут, вдруг оступлюсь, упаду, тогда моментально окажутся рядом и вопьются в горло. Жуткая смерть…

Ни рабочих, ни прочих людей за время своего пути я не встретил. Время от времени от