Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский Страница 7

— Как меня зовут?

— Нико. Нико Вайс.

— Вот видите, что-то знаете. Как и когда я появился в этом доме?

— Вас привез князь в девяносто девятом году из Европы. Как мне сказали вы сирота одного из уничтоженных югославских кланов, а Львовы взяли вас на воспитание. Неофициально поговаривают, что вы бастард князя, но я в это не верю.

— Почему?

— Потому что вы… — княгиня опустила глаза и замялась. Возникшая пауза словно триггером сработала — вновь усилившийся гул в голове и вспышка боли.

В этот раз я уже вспомнил все.

Глава 3

— Потому что вы… — княгиня вновь попробовала ответить на мой вопрос, но от волнения у нее перехватило дыхание.

— Потому что я умственно неполноценный дурачок и относились ко мне здесь как к скоту.

Княгиня опустила взгляд и кивнула, всхлипнув и запустив руки в густые черные волосы. Да, она не врала, что была добра ко мне. Теперь помню — когда я был совсем маленький, она почти сразу же попыталась за меня вступиться, но князь ее наказал. Избил несильно, но показательно, прямо перед младшими князьями.

После этого княгиня все равно периодически помогала мне, рискуя здоровьем, статусом и расположением князя. И сейчас я серьезно пожалел о своих недавних действиях, но время вспять уже не повернешь.

— Мадам, сегодня у меня были проблемы с памятью. И не только с ней — я очнулся пару часов назад в морге на разделочном столе, ничего не помня. Когда выбрался, вспомнил последние пару недель, что вызвало во мне приступ злости и даже ненависти. Лишь только что я обрел более подробные воспоминания, в том числе как вы были добры ко мне, — с этими словами я взял женщину за плечи и усадил в кресло. — Это мало что изменит, но хотел бы попросить прощения, потому что в некотором роде принимал вас за другого человека, считая частью камарильи.

Княгиня только губу прикусила и взгляд отвела. Ну да, слабое утешение — если дать человеку ногой в лицо, а потом попросить прощения с оправданием что обознался, работает не очень. Я же княгине кроме некуртуазного обращения еще и груз на плечи повесил вместе с потенциальной смертной казнью, такое простым «простите» лечится как ножевое ранение подорожником.

— Как вы думаете, почему меня не арестовали вместе с остальными?

— Вы больше не воспитанник клана, с момента вашего совершеннолетия вы просто гость клана Львовых.

Все равно ничего не объясняет, тем более что не знать обо мне и моей деятельности Третье отделение не могло, раз уж весь клан упаковали.

— Мадам, все свои годы я был не только куклой для битья у младших князей, но и постоянным курьером-разносчиком запрещенных веществ. Предполагаю, именно эта незаконная деятельность явилась причиной улучшившегося в последние годы благосостояния клана Львовых, позволившего князю приобрести столь шикарный особняк в самом центре Петербурга. Четыре дня назад я выполнял очередную доставку и привлек внимание скучающего московского царевича, с которым оказался во Владивостоке, отчего пропустил прием физикокогнитивных препаратов, которыми меня снабжал господин Винкельманн. Он же, когда я более-менее пришел в себя и смог с ним связаться, приобрел мне билет на самолет. Вернувшись в Петербург, в аэропорту я сел в такси и неожиданно потерял сознание. Пришел в себя в морге, где меня хотели разобрать на органы — поэтому у меня появилось очень много вопросов…

Не договорив, я посмотрел в глаза княгине и вдруг озадачился. Только что я вспомнил всю свою жизнь со школьной скамьи закрытой гимназии, где от меня не требовали ни ответов, ни инициативы, уделяя внимания чуть больше чем пустому месту. После я был зачислен в Спортивный университет и получил диплом — но посещал учебное заведение только затем, чтобы проставить отметки в зачетной книжке. Я там не учился и с другими людьми практически не общался, в особняке Львовых находясь на положении чуть выше домашнего животного.

Вся жизнь строго расписана. Воскресенье прием таблеток, потом тренировки, в среду спарринги с младшими князьями, иногда редкие поединки с разными соперниками, имен которых я не знал. Четверг-пятница восстанавливающие тренировки (редко) или регенерация в лазарете, если мне досталось слишком сильно (часто), к вечеру пятницы начинались походы по ночным заведениям, заканчивающиеся вечером в воскресенье. Снова прием таблеток перед сном и так неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Не было ни одного воскресного вечера, когда бы я не увидел Винкельманна и две таблетки на его ладони — желтую и синюю.

Вся моя жизнь — это спарринги с младшими князьями, редкие нелегальные бои по правилам Железной лиги и хождение по ночному Петербургу курьером. За все годы что вспомнил, я практически никогда не разговаривал. И сейчас совершенно непонятно, как и когда я научился подобным образом строить слова и предложения?

— Николай Раскалов, — вдруг прошептала княгиня. — Это единственное, что я случайно услышала применительно к вам.

— Это мое имя?

— Не знаю. Я услышала это пять лет назад на Сицилии, когда князь беседовал о вас с герцогом де Санта. Герцог после этого выглядел ошеломленным, но потом они увидели меня и замолчали. Больше я ничего о вас не знаю, клянусь!

— Дословно, что вы слышали.

— Я вошла в курительную комнату в тот момент, когда герцог спросил: «Как там Вайс, твои волчата его до сих пор победить могут?» Князь был заметно уязвлен этими словами, потому что ответил: «Друг мой, знакомо ли тебе имя Николай Раскалов?» После этого герцог побледнел и привстал на кресле в изумлении, но как раз в этот момент увидел меня, после чего разговор был окончен.

Княгиня замолчала, а я кивнул. Значит, герцог де Санта. Сицилия конечно не ближний свет, но в Италии у Львовых есть свое имение, так что с дорогой и размещением не должно возникнуть сложностей. Но сказать княгине, что сегодня же мы отправляемся на Апеннинский полуостров не успел — нарушая гулкую тишину дома раздался переливчатый звук дверного звонка. Ни разу на моей памяти не звучал, всегда дворецкий гостям открывал. Но дворецкий вместе с остальной прислугой сегодня ушел и неизвестно вернется ли завтра.

Комнаты княгини расположились в западном крыле, так что я прошел в спальню, откуда было видно крыльцо и отодвинув плотную портьеру увидел на улице высокую фигуру в сером плаще и узнаваемой шляпе.

— Мадам, нас посетил господин