Космонавт. Том 5 - Феликс Кресс Страница 7

— Слыхали, — оторвался от пирога Олег, — на предстоящий семинар в ВНО заявлены «большие люди» из Политбюро. Интересно, кто пожалует?

Его слова вызвали живой интерес у парней. Все принялись гадать, кто именно придёт, предполагая, что это связано с большой стройкой, которую затеяли в центре подготовки космонавтов. О ней говорили многое, но никто ничего не знал наверняка.

— Да, это так, — подтвердил Миша, осторожно прихлёбывая горячий чай. — Точно известно, что будут как минимум двое. Имена неизвестны.

Я слушал, но в беседу не влезал. Пока я не знал, как реагировать на подобный интерес со стороны правительства. С одной стороны — это хорошо. Но… всякое может быть.

С обсуждения семинара мы плавно свернули к теме строительства. Но ничего нового, кроме кучи слухов, никто так и не сообщил.

У меня же были свои предположения на сей счёт. Прикинув масштаб работ, мне на ум пришло только одно объяснение — гидролаборатория. Тот самый огромный бассейн, где космонавты отрабатывают выходы в открытый космос в условиях невесомости.

В том будущем, которое я помнил, её начали строить только в 1974-м, а в эксплуатацию сдали только в 1980-м. Но в этой реальности многое уже пошло иначе. Возможно, руководство, видя ускоренное развитие космической программы, решило не тянуть с такими критически важными объектами. Если это действительно так — прекрасно.

Хотя предельно ясно, что лунный отряд вряд ли успеет потренироваться в бассейне до полёта на Луну, потому что строительство подобного сооружения займёт минимум 5–6 лет. Но сам факт, что о нём задумались сейчас, радовал.

— У меня есть новость получше? — сообщил я и замолчал, ожидая реакцию.

— Ну? — повёлся на уловку Мишка.

Я расплылся в улыбке и сообщил:

— Нам одобрили полёт на ТУ-104АК. Будем отрабатывать невесомость. Завтра об этом сообщат. Я случайно услышал, когда рапорт командиру заносил. А ещё, — добавил я, — новый тренажёр со дня на день запустят. Специальный, для отработки стыковки.

Как я и ожидал, парни от этой новости пришли в восторг. Работа на подобном тренажёре обещала быть увлекательной и очень полезной. Но радость парней слегка померкла после слов Власова.

— Вот только, уверен, сначала к нему подпустят тех, кто будет готовиться к полёту на Луну, — проворчал он. — А нам придётся подождать.

Я согласно кивнул. Скорей всего, так и будет. Но это замечание спровоцировало новый виток беседы. Мы перешли к самой волнующей теме: кто же полетит к Луне? И мнения, конечно же, разделились.

— Думаю, полетят Леонов и Беляев, — авторитетно заявил Власов. — Опыт есть, оба уже в космосе бывали.

— С Леоновым согласен, а вот Беляев… вряд ли, — с сомнением покачал головой Волков. — Думаю, вместо него Титова поставят.

— Титов сейчас в проекте «Спираль» задействован, — не согласился я. — Вряд ли его оттуда отпустят. Да и он сам увлёкся им, а вот к Луне он проявляет минимум интереса. Ставлю на Гагарина и Николаева. Первый космонавт и самый выносливый, по медицинским показателям.

Про своё возможное участие в экипаже я, разумеется, умолчал. Умолчал я и о том, что до конца следующей недели станет точно известен состав экипажа и его количество: два человека или три. Потому что в четверг я должен буду представить командирам готовый вариант установки ещё одного кресла, и по итогу моего выступления должны будут принять окончательное решение.

Мы просидели ещё час, обсуждая тренировки, новые тренажёры и планы на будущее. Проводив гостей, я помог Кате убрать со стола.

— Хорошие ребята, — сказала она, вытирая последнюю тарелку.

— Да, — согласился я. — Очень хорошие.

— Но мне показалось, что ты уже знаешь, кто полетит на Луну.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— С чего бы это?

Катя пожала плечиками.

— Не знаю, женская интуиция. Она же подсказывает мне, что и ты будешь в составе экипажа. Уж не знаю, каким образом ты обойдёшь опытных космонавтов, но… — она вздохнула. — Мысленно я уже сейчас готовлюсь к тому, что ты полетишь.

— Не переживай, — приобняв, я поцеловал её. — Если и полечу, обязательно вернусь к вам.

Глава 3

С тех пор как я выступал перед командирами, прошло уже более месяца, а с составом экипажа всё ещё не определились. Причины задержки оставались для меня неясными.

Но по моим личным ощущениям всё прошло не просто хорошо, а замечательно. Когда излагал свои аргументы в пользу зачисления меня в лунный отряд, я выложился не на сто процентов, а на все двести. Тщательно продумал каждую фразу, каждую интонацию.

Помимо основных аргументов и предложений по решению задачки с третьим креслом, я подготовил графики физической выносливости, сравнительные таблицы с показателями других кандидатов и даже набросал примерный план тренировок для экипажа. Поэтому был уверен в очередной победе, а получил неизвестность.

Чего таить, это нервировало меня, как и многих других, кто, так или иначе, был причастен к лунной миссии. По коридорам Центра зазвучали тихие шепотки. Кто-то говорил о «политических нюансах», кто-то намекал на разногласия среди начальников ЕККП. Доходило до того, что я ловил на себе вопросительные взгляды коллег. Все были в курсе, что мой отец — один из тех, кто стоит у руля комитета. Но мне оставалось лишь разводить руками. Мы были в равных условиях в этом вопросе.

Всем уже хотелось чёткого понимания ситуации, определённости и хотя бы приблизительных сроков начала подготовки. Но… с решением тянули. Держат интригу, что б их. А ведь это отнимало силы. Не физические, а моральные. Иногда и мне казалось, что это какая-то проверка на прочность. Однажды такую мысль высказали в моём отряде. Мол, кто выдержит неопределённость, тот и достоин полёта. Но рациональная часть меня понимала, что, скорее всего, наверху просто не могут договориться. Вот и вся загадка.

Впрочем, скучать не приходилось. Инструктора продолжали гонять нас от души без продыху и жалости. Утренние пробежки по пересечённой местности, прыжки с парашютом, тренировки на тренажёрах — график был расписан буквально по минутам. Даже в выходные нас находили с новыми заданиями. Приходил кто-нибудь из инструкторов и задорно говорил: «А давайте-ка проверим вашу реакцию в нестандартной ситуации!» И начиналось…

А на ежедневные медкомиссии мы теперь ходили вообще, как к себе домой. Врачи к этому моменту знали нас лучше, чем собственные жёны или родители. Они изучили каждый рубец и