Год победы - Герман Иванович Романов Страница 7

Роммель кивнул на сгоревший танк, с орудийного ствола которого были как в тире расстреляны «пантеры». На полукруглой башне возвышался зенитный крупнокалиберный пулемет — таких становилось все больше, и не только для отражения атак с воздуха. Сил люфтваффе на Ближнем Востоке было недостаточно, а с усилением запаздывали — все лучшее перелетало в Испанию. А эти пулеметы русские использовали в стрельбе по пехоте и автотранспорту, не тратя фугасные снаряды — как противопехотное средство ДШК оказался весьма действенным оружием.

— Но мы не станем отступать, перегруппируемся и устроим войскам генерала Малиновского встречное сражение. У нас появился реальный шанс разгромить докучливого противника, и эти действительно грозные танки ему уже не помогут. Так и передайте всем солдатам и офицерам — мы начинаем великую битву, которую не видели со времен несчастного Красса, которым и станет этот дерзкий поляк, перешедший на службу к большевикам…

Первый в мире «основной боевой танк», появившийся в последний год 2-й мировой войны. Но ему пришлось много повоевать, и до сих пор воюет, да и модификаций было выпущено куда больше, чем знаменитых «шерманов» или легендарных Т-34…

Глава 7

— Вяче, ты все прекрасно понимаешь — как только мы начнем «советизацию», мы получи басмачество в таких размерах, которое нас просто захлестнет мутной волной, и мы потеряем гораздо больше, чем приобретем. К тому же у местных монархов и племенной элиты самые тесные связи с англичанами, да и американцы там «мостики» налаживают. Ты представляешь, что там начнется, когда им оружие валом пойдет? А если еще высадят «экспедиционный корпус» размером в несколько армий? Учитывай безусловное господство на море англосаксов, их превосходство в воздухе — да, оно будет быстро ими завоевано. Сам понимаешь, в чем уже сейчас отличие — мы не сможем построить массу самолетов из алюминия, по крайней мере, пока не можем, а древесина уступает этому металлу по всем параметрам, включая и стоимость, как ни странно, с гораздо худшими показателями надежности.

Кулик откинулся на спинку кресла, закурил папиросу и посмотрел на Молотова, что молча слушал, о чем-то размышляя. Председатель СНК, премьер-министр правительства, если по европейским меркам брать, сидел напротив него в расшитом золотой нитью классном мундире только что введенного нового «табеля о рангах», проще говоря, перечня «классных чинов» в тех ведомствах, что имели государственную важность. А таких было немного — НКИД, НКПС, наркомюст, прокуратура, наркоматы финансов, связи и водного транспорта, плюс ГВФ. То есть только те структуры, где требуется «строгая вертикаль» подчиненности, и определенного рода военизация деятельности. А форма этому немало способствует, она ведь в определенной мере воздействует на само содержание. На расшитом воротнике выделялись петлицы с маршальской звездой меньшего размера, поверху которой был вышит маленький герб СССР. Чин «действительного государственного советника» был в полном соответствии маршалу, и получили его только двое. Сам Молотов, как глава правительства и нарком по иностранным делам — по «старым временам» должность и чин соответствует «канцлеру», выше чего уже не «прыгнуть», таких сановников в истории Российской империи было несколько человек. Вторым оказался «железный Лазарь» — Каганович был заместителем Молотова и наркомом путей сообщений — еще одна влиятельная персона, с которой требовалось считаться. Для них и ввели эти чины, чтобы не «обижать» — лучше иметь в союзниках, чем во врагах, очень влиятельны. Да еще секретарю ЦК Жданову — но тому по самой должности положено, как заместителю председателя ГКО. Да и обладателей маршальских «петличных» звезд с вышитыми эмблемами ведомств было немного, пальцев на двух руках хватит — чином «главного государственного советника» не разбрасывались, как и прочими «генеральского класса» — ни к чему раздувать бюрократию, к хорошему подобное никак привести не может.

Только от сталинской задумки ввести погоны во всех перечисленных ведомствах, по долгому размышлению, было решено отказаться. Погоны все же есть принадлежность армии, и того ведомства, где тоже служат с оружием в руках, и воюют на фронте, а оно одно — НКВД. Там «служилого люда» хватает, и при петлицах, и при погонах — пограничные и внутренние войска, разведка и контрразведка, милиция и пока невероятных размеров ГУЛАГ, который уже начали сокращать. Пусть не быстро и не сразу, но определенная «оттепель» нужна — многие «политические» дела стали потихоньку пересматривать, людей выпускать на свободу, всех бывших военных отправлять в армию на фронт — таких в «узилищах» оказалось немало. В общем «выгибать перегибы», и «загибать перегибщиков». С последними уже «разобрались», и достаточно жестко, в «духе времени» провели «зачистку».

— Я знаю это, Гриша — мы с басмачеством десять лет возились, и сейчас случаются «рецидивы», скажу так. И то, что творится на Ближнем Востоке, представляю отнюдь не хуже тебя. К тому же кроме обычных дипломатов, у нас есть работники Коминтерна из местных жителей.

Вот здесь была чистейшая правда — формально эту организацию распустили по настоянию «дорогих западных партнеров», фактически она осталась, и сразу под несколькими вывесками, к чему до поры, до времени «гусей дразнить» как говорится. Теперь решили действовать опосредованно, «чужими руками», так сказать, не стоит каждый раз выходить на первый план, особенно в нынешней ситуации, когда ленд-лиз жизненно важен. К тому же американцы и англичане официально «списали» все долги, как нынешние, так и прежние, от «царского наследия» и займов «Временного правительства» ныне здравствующего в США Керенского.

— И представляю, какая «каша» не ко времени «заварится», если мы вздумаем «поторопиться». Тут ты полностью прав — медленно нужно, и постепенно, сохраняя монархов на тронах, они не больше чем видимость преемственности власти. До определенного момента, когда настанет время все изменить раз и навсегда…

— С последним лучше не торопиться, на свете нет ничего вечного, и зачастую выходит совсем не то, что запланировали.

Улыбка у Кулика вышла кривоватой, маршал прекрасно знал, что должно произойти меньше чем через половинку века. Причем распад СССР с «реставрацией капитализма» Каганович увидит собственными глазами, а Молотов доживет до «перестройки», «гласности» и «ускорения». Можно представить, как Вячеслава Михайловича тогда корежило, он ведь прекрасно понял, к чему все «послевоенные реформы» привести могут, недаром вместе с другими «подельниками» пытался Хрущева от власти отстранить. А сейчас с введением «классных чинов» от фактической власти медленно отодвигалась партия с ее обширной номенклатурой — вот только этого многие пока не осознавали, списывая на войну.