Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия Страница 7

Внутри было тепло, горели жаровни, но холод в глазах Легата Цереала был сильнее любого мороза. Он сидел за столом, окруженный штабными офицерами. Позади них Север разглядел маячившую фигуру Фабия.

Цереал был мужчиной в самом расцвете сил, чья внешность кричала о принадлежности к высшей римской аристократии. Его лицо, гладкое и ухоженное, казалось высеченным из светлого мрамора, а тонкие губы были постоянно поджаты, словно он чувствовал неприятный запах. В отличие от Севера, чья кожа была изрезана морщинами и шрамами, как кора старого дуба, лицо Легата не знало ни британского ветра, ни пыли иудейских дорог.

Он носил парадную лорику мускулату — панцирь из полированной бронзы, доведенный до блеска, на котором были чеканно выведены сцены триумфа Марса. Каждое движение Легата сопровождалось мелодичным позвякиванием золотых чешуек на его поясе. Его волосы, тронутые благородной сединой на висках, были уложены волосок к волоску, а на указательном пальце правой руки поблескивал массивный перстень с печатью — символ власти, которой он так жаждал воспользоваться.

Свет жаровни подчеркнул его безупречное лицо. Его глаза, холодные и серые, как сталь, смотрели на Севера как на досадную помеху в идеально выстроенном отчете для Императора..

В этом зале Квинт Цереал выглядел как бог, спустившийся с Олимпа. Но Север, глядя в эти пустые, высокомерные глаза, видел лишь человека, который слишком сильно любит власть и слишком мало понимает в той тьме, что уже начала просачиваться в легион.

— Марк Валерий Север, — голос Цереала был ровным и сухим, как звук ломающегося пергамента. — Мне доложили что ты уничтожил ключевой пост империи. Легионеры сожжены заживо. Фабий утверждает, что нападения не было. Что ты видел призраков и поддался панике.

— Фабий — лжец и трус, который прятался за щитами моих людей! Его вообще не было там! — голос Севера прогремел под потолком. — В «Окулусе» не осталось живых. Мы столкнулись с чем-то, что не описывают уставы: когда люди встают из мертвых и пытаются жрать своих! Туман — это не погода, Легат. Это что-то, что заставило их подняться!

— Хватит рассказывать мне сказки! — Цереал ударил ладонью по столу, где была расстелена карта северных земель. — Мы выступаем через два дня. Весь Девятый Испанский легион. Цель — Монс Граупиус. Мы пройдем сквозь Каледонию, выжжем их святилища и заставим дикарей преклонить колени перед Адрианом.

— Ты ведешь пять тысяч человек в ловушку, — тихо сказал Север. — В тумане Каледонского леса ваш идеальный строй станет кучей мяса. Мертвецы не боятся пилумов. Они встают снова и снова. Прикажи остановить наступление, прикажи послать гонца в Рим! Мы столкнулись с чем-то, что не сможем одолеть.

—Слышишь ли ты себя, примипил?! — Цереал встал, его лицо исказилось от ярости. —Твои мозги должно быть совсем перестали работать, коли ты смеешь рассказывать мне сказки о мертвецах и нежити! Если ты боишься трупов, Север, то тебе не место среди офицеров Рима. Ты сжег целый форт. Ты нарушил Sacramentum. Ты убил римских граждан без суда. Если я сейчас прикажу ликторам вывести тебя на плац и отрубить голову, легион может взбунтоваться — многие солдаты слепы в своей любви к тебе. Но я не дам тебе стать мучеником в их глазах. Это было бы слишком легким исходом.

Легат оперся руками о стол, наклоняясь к самому лицу Севера.

— Ты хочешь войны с призраками? Ты её получишь. Я лишаю тебя звания и всех привилегий. Отныне ты — munifex, рядовой боец. Твоё место — в первой шеренге авангарда, там, где первыми встречают смерть. Если твои «мертвецы» существуют — пусть они сожрут тебя на моих глазах. А если нет — ты сгниешь в первой же стычке с пиктами.

Цереал резко выпрямился.

— Командовать первой когортой приказываю Тиберию!

На секунду дыхание Севера замерло. Он был готов к приказу легата казнить его. Но не ожидал, что тот прикажет его разжаловать… Из примипила в рядовые. Это было хуже смерти. В его мозгу бились панические мысли. И первой из них была - схватить гладиус и вспороть себе горло. Только не разжалование, только не рядовые!

Но жар, идущий откуда-то из груди остановил Севера. Он видел, как сгущаются тени.

— Не сейчас, — подумал он. — Командующим станет Тиберий. Он был в «Окулусе», видел все своими глазами. Он понимает, какова правда на самом деле. Возможно с его помощью еще удастся спасти легион.

Фабий, стоявший в тени колонны, не удержался и коротко, лающе рассмеялся.

— Поздравляю, «Орел» Девятого легиона, — прошипел он, проходя мимо Севера. — Теперь ты будешь чистить нужники за теми, кем командовал.

— Через час построение на плацу, — закончил Цереал. — Иди, Марк. Покажи им, как падает Орел.

Это было самое масштабное и тяжелое зрелище, которое видел Эборакум за долгие годы. Спустя час тысячи человек — идеальные прямоугольники первой, второй и последующих когорт — заполнили плац. Тишина была такой, что слышно было, как хлопает на ветру красное знамя легиона.

Север стоял в центре. Ему дали время собраться. На нем был его парадный доспех, фалеры блестели на солнце, которое на мгновение пробилось сквозь тучи. Но его голова была непокрыта. Шлем с поперечным красным гребнем — символ Примипила — лежал на земле.

— Солдаты Девятого! — голос Цереала бил как молот. — Дисциплина — это Рим! Порядок — это Рим! Тот, кто поддается суевериям и поднимает меч на брата — больше не римлянин! Перед вами тот, кто нарушил устав! Тот, кто попрал честь легиона и предал своих солдат! Он будет наказан по всей строгости римского закона!

Легион ответил холодным молчанием. Молчал и Тиберий, с мрачным видом стоящий напротив своего бывшего командира.

К Северу подошел лагерный префект и двое ординариев с тяжелыми кузнечными инструментами. Один из них, молодой парень, заметно дрожал.

— Приступай, — холодно приказал префект.

Ординарий взял тяжелый молот и зубило. Он поднес инструмент к заклепкам, которые держали гребень на шлеме Севера. Раздался первый удар. Гулкий, металлический звон разнесся над плацем. В строю первой когорты кто-то из ветеранов глухо выругался.

Второй удар. Заклепки лопнули. Ярко-красный