Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия) Страница 68

Не хватало главного: хорошего оружия и средств для борьбы. Горячих голов была уйма, но одним энтузиазмом победы не одержать. Не с вилами же идти на нацеливший в вашу грудь дула винтовок взвод солдат!

Вот на этом "авангард русской армии" и сговорился. Местные пообещали встретить первую партию груза и инструкторов. К сожалению, место следующей встречи придётся менять: ибо наследили. Уже утром турки могли начать поиски убийц патрульных. Нет, могли, конечно, подумать, что два солдата просто решили сбежать, дезертировать, или устроить себе внеочередную увольнительную. Но в ближайшие дни море может прибить к берегу объеденные рыбами трупы, и всё встанет на свои места. Благо, селение, в котором до поры до времени укрылись инструкторы, располагалось довольно-таки далеко от побережья, дорог прямых сюда от места высадки не было, так в городок придут явно не в первую очередь.

"Авангард русской армии" использовал каждую свободную минуту. Сперва выяснили, где бы можно провести неделю-другую, вдали от глаз турецкой власти. Место должно быть тихим, спокойным, чтобы людей вокруг было как можно меньше, и никто бы не поспешил докладывать беям и пашам о звуках выстрелов, наполнявших дневной воздух. Словом, русский отряд хотел устроить учебную базу для подготовки греческих мятежников.

Сизов лично побеседовал с этой пятёркой: те побывали в Ставке перед отплытием в Малую Азию. Вытянувшиеся по стойке смирно, ошарашенные свалившимися на них почестями ("сам Главковерх!"), они безмолвно внимали словам Кирилла.

— Вы должны уяснить, что сражаетесь даже не за царя, не за Главнокомандующего, не за семьи — вы сражаетесь за Россию на том берегу. От успеха вашей операции зависит, ни много ни мало, успех всей войны! Царьград — это давняя мечта нашего народа, ключ к Средиземному морю, символ тюрьмы, в которой ныне обретаются сотни тысяч православных в Оттоманской империи. Вы станете авангардом нашей армии на этом берегу. Да, вас всего пятеро, но вы — лучшие из лучших! Вам будет предоставлено достаточно средств для создания первого отряда из греческого населения тех мест. Вы должны научить их владеть оружием и хотя бы азам ведения боевых действий. От времени вашей высадки до начала нашей основной операции всего полтора месяца. Да, это много — но вместе с тем, это очень и очень мало! За это время вы должны сколотить несколько отрядов из православного населения, которое хочет сбросить турецкое иго. Мы же будем снабжать вас оружием и деньгами. К середине апреля я надеюсь на хотя бы тысячу человек, которых вы сможете привести под стены Царьграда. Вместе с вами будут работать и другие группы, которым мы забросим на территорию противника несколько позже. Но вы — первые. Вы — лучшие. И вы должны показать, на что способны русские воины! Вы поднимите православных Малой Азии на борьбу с нашим извечным врагом, вы поможете переломить ему хребет. Царьград может оказаться у нас в руках, его почти никто не охраняет. Вы сохраните сотни тысяч жизней своих же товарищей по оружию. Вы справитесь. Я в вас верю. Да хранит Вас Бог!

— Ура!!! — прокричал "авангард".

— Николай Николаевич, мне нужно с Вами обсудить одно очень важное дело, — Сизов встретился с Юденичем. Тот еле оторвался от работы по детальной проработке нового плана кампании. С фронтов и флотов только-только начали поступать предложения и кое-какие наброски планов Нового Луцкого прорыва и его поддержки.

— Да, Ваше Высокопревосходительство!

— Николай Николаевич, милейший, я же просил Вас: без чинов! — улыбнулся Кирилл. — Так вот, как Вы смотрите на создание в армии отделений информации, осведомительных агентств?

— Что Вы имеете в виду, Кирилл Владимирович, под этим? — Юденич весь обратился в слух.

— В каждой части солдатам должно объясняться, зачем мы воюем, почему только при существующем строе, под скипетром царя Алексея Николаевича, мы можем победить — и победим. Среди гражданских или военных, мы должны искать верных идеям монархии людей. Они должны печатным и устным словом доносить до солдат идеи монархии и необходимость этой войны, необходимость войны, идеи подчинения офицерам. В прифронтовой зоне должны создаваться новые или использоваться уже имеющиеся типографии, на которых будут выпускаться листки со статьями таких людей. То же самое должно произойти и с газетами. В ближайшее время министерства просвещения и юстиции начнут борьбу с газетами и журналами, которые смущают народ, призывают к миру без аннексий и контрибуций, забывая о миллионах загубленных жизней, которые в случае подписания такого мира окажутся погублены и исковерканы зря. Но строже всего будет отношение к тем печатным изданиям, которые поддерживаются извне.

Кирилл выдержал многозначительную паузу. Тонкий намёк на широчайшее участие дорогих западных соседушек…

— Думаю, это будет только необходимо. Помню, что ещё Антон Иванович Деникин в бытность свою автором всевозможных статей, призывал не угашать духа солдатского и офицерского. Однако не кажется ли Вам, Кирилл Владимирович, что сейчас несколько поздно для этого? Может быть, ещё год назад…

— Это требовалось ещё двадцать лет назад. Но придётся начинать именно сейчас. Штаб Ставки должен заняться поиском людей, необходимых для такой работы. Главу подобного Осведомительного агентства я назову несколько позднее. Думаю, только одно это имя привлечёт к нам множество людей.

— Даже так, Кирилл Владимирович? Однако…Хорошо, штаб сделает всё возможное и даже невозможное, чтобы начать создание подобных структур.

— Благодарю. И ещё, Николай Николаевич, прошу Вас, объявите о переводе Александра Павловича Кутепова из гвардии в армию, с присвоением ему, вне очереди, звания генерал-лейтенанта. Необходимо, чтобы страна видела, что в армии ныне в цене решительные, инициативные и верные делу монархии люди. Также подобное повышение полезно в отношении Якова Александровича Слащева, нынешнего командира батальона лейб-гвардии Финляндского полка. Она замечательно проявил себе во время обороны Петрограда. Уверен, что ему также следует дать внеочередное звание генерал-майора. Кроме того, в Ставку должны в ближайшее же время прибыть из Персии Андрей Григорьевич Шкуро, он сейчас пребывает в должности командира отряде в корпусе генерала Баратова, полковник Сергей Георгиевич Улагай, командир Второго казачьего полка, и Мамантов Константин Константинович, командир Шестого Донского казачьего полка. Им должно сообщить, что их появление здесь весьма и весьма важно для общего дела победы над врагом.

— Будет исполнено, Кирилл Владимирович. И всё-таки, простите мне мою бестактность, я поражён, каких вроде бы не самых заметных офицеров действующей армии Вы знаете. Мамантов, Шкуро, Улагай…

— Положение обязывает, милейший Николай Николаевич. Уверяю Вас, эти люди поражают своими способностями и талантами в определённых сферах. Такие, именно такие люди сейчас нужны! Те, чьи способности помогут наконец-то одержать нам победу. Эта война идёт слишком долго. Можно только удивляться, как наша страна так долго держится. Вы же, надеюсь, не относитесь к числе тех людей, что сваливают всю вину на Николая Александровича?

— Отнюдь, Кирилл Владимирович, — Юденич тяжело вздохнул. — Мало кто ещё бы смог так напрячь все силы страны. Правда, окружение его было не всегда порядочным, но народное мнение слишком долго готовилось, слишком сильно на него давили известные Вам и мне люди, чтобы склонить Россию…Вы знаете, к чему склонить, Кирилл Владимирович. И это удалось. Однако…отчего же Вы спрашиваете?

— Для общего развития, Николай Николаевич. Мне просто нужно было это узнать.

А теперь потихоньку надо заставлять людей задумываться, надо…

Глава 25

Тот самый кандидат на пост руководителя Осведомительного агентства сидел сейчас за своим письменным столом в Москве. Глаза его пробегали раз разом по строкам письма, где лично Верховный главнокомандующий и регент, Великий князь Кирилл Владимирович Романов в самых тёплых, но настойчивых тонах просил приехать "дорого, уважаемого, необходимого в столь трудную для народа минуту". Руки легли на книги, которыми был заполнен стол. Гегель соседствовал с Достоевским, а книги Якова Бёме возлежали на самом верху стопок, образующих своеобразный престол для воплотившего на бумаге мысли об Ungrund.

Сперва хотелось отказаться. И вправду, а зачем ехать? Ведь именно нынешний регент посылал против петроградцев военные части. С другой стороны, далеко не только он был зачинщиком кровопролития. Да и к тому же, а чем София не шутит? Может, всё-таки стоило поехать? Если уж Великий князь так заинтересован в его визите. К тому же как-то неудобно заставлять ждать ответа тех троих нарочных, что доставили письмо этому "верующему вольнодумцу"…