700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция - Алексей Хренов Страница 60

Когда англичане наконец заметили, что ведомых нет, они начали искать, но сперва не посмотрели вниз и потому не увидели пару падающих «Харрикейнов», пока те не начали вращаться.

Они ударились о землю почти одновременно. Англичане не могли поверить своим глазам. Им и в голову не пришло посмотреть высоко вверх, в солнце, где «сто девятые» уже вновь сходились со своей группой.

14 мая 1940 года. Небо над Седаном, регион Арденны, Франция.

Продолжая тянуть на себя ручку, заставляя свой «Кертис» буквально ввинчиваться в вираж, в мозгу Лёхи пронеслись вихрем воспоминания о том, что, как обычно, он нихрена не выспался. И было с чего.

За день до вылёта у Поля, командира его звена, внезапно случился день рождения, и по этому случаю он вытащил Кокса, своего ведомого Жюля и пару приятелей из первого звена в ресторан.

То, что Поль из богатой семьи, давно уже не было тайной. Его родня почти сто лет делала женское бельё, и деньги у него водились примерно так же естественно, как у Лёхи — неприятности. Так что ресторан был именно такой, где официанты ходят тихо, как заговорщики, а меню читают с выражением британского премьер-министра, отчитывающегося перед парламентом.

— Эскарго! — произнёс официант с таким восторгом, будто объявлял о рождении наследника престола.

Лёха посмотрел на тарелку с подозрением. Улитки глядели на него чёрными завитушками, как бы намекая, что он попался и назад дороги нет. Лёха самоотверженно взял щипцы в левую руку и маленькую вилочку в правую, потом подумал и поменял их. Затем попробовал и снова взял щипцы в левую — и принялся выковыривать первую улитку с выражением сапёра, разминирующего незнакомую конструкцию.

— Ты не француз, Кокс! И никогда тебе им не стать! — лениво посетовал ведомый командира. Жюль сделал неуловимое движение — щёлк, и улитка, казалось, сама запрыгнула ему в рот.

Лёха собрался с духом, с силой поддел улитку — и в этот момент она, воспользовавшись секундой свободы, вырвалась и с бодрым чпоком улетела в окружающее пространство. Приземление беглянки вышло не менее эффектным, чем её полёт — за вырез платья у молодой женщины за соседним столиком.

Та громко ойкнула. Обняла выступающие и прекрасно подчеркнутые линии своего тела обеими руками, словно проверяя, что её будущим детям будет к чему присосаться.

Лёха вскочил мгновенно.

— Простите! Простите ради всего святого! — бормотал он, бросаясь на помощь.

— Что вы делаете⁈ — глаза молодой женщины приняли шокированное, но заинтересованное выражение.

— Улитка! — в отчаянии пояснил Кокс своим шикарным австралийским акцентом по-французски и, не тратя времени на дипломатические формальности, полез спасать беглянку, запустив руки…

Улитку он не нащупал.

Зато нащупал что-то молодое, упругое и радостно откликнувшееся на его поиски, хотя точно не входившее в состав блюда.

Он в ужасе от содеянного отдёрнул руку, покраснел, побледнел и выдал сразу всё, что знал по-французски:

— Пардон! Мадам! Милль экзюз! Это была ужасная ошибка! Эти улитки так коварны!

Молодая незнакомка смотрела на него широко раскрытыми глазами и наконец обрела способность реагировать:

— Какой прэлестный идиот! Ну не здесь же!!!

Потом наклонилась чуть ближе и дыхнула в сторону Кокса смесью жара, шампанского и неприкрытого желания:

— Через полчаса. У выхода. Только попробуй опоздать! Маленькая синяя машина!

Кокс вернулся за стол в состоянии лёгкого онемения.

Поль посмотрел на него с пьяной внимательностью, словно видел впервые.

— Ты странный, Кокс, — сказал он задумчиво. — Не как мы, французы. Мы-то нормальные. Но и не как британцы! Те просто напыщенные мудаки. А ты… ты настоящий Кокс.

Он помолчал, поднял бокал и добавил:

— Не дай бог, конечно, но я бы доверил тебе свою жо… в смысле хвост своего самолёта. Ты, не думая, полезешь таранить немца, лишь бы меня спасти. И бабы это чувствуют. Не нашу учтивость, не манеры… а то, что ты… будешь драть их до конца… Что если уж пролез — то до самого конца. Тьфу! Кокс! Что я несу! Просто ты надёжен, Кокс! И девочки это чувствуют этими своими органами. Не знаю, как сказать… ты, Кокс, нихрена не простой.

Жюль кивнул, соглашаясь.

Выспаться в эту ночь Лёхе, что в прочем не удивительно, не удалось.

Глава 24

Трусливая австралийская собака

14 мая 1940 года. Небо над Седаном, регион Арденны, Франция.

Лёха крутил вираж за виражом, выписывая в небе такие фигуры, будто внезапно вспомнил всё, чему его никогда не учили. Немцы держались жёстко, атакуя парами, без суеты, не боясь ни виражей, ни собачьей свалки, и это раздражало его сильнее всего.

— Вы же должны уйти в свою вертикаль, суки! — орал он немецким пилотам.

В какой то момент он увидел, как разрывы зенитных снарядов легли кучно возле серого пятна впереди, и оно дёрнулось в сторону. Лёха разглядел аккуратные немецкие кресты. «Юнкерс-87» — с неубираемым шасси и изогнутым крылом, самолёт, едва ли превосходивший по возможностям бипланы. На мгновение Лёха удивился их храбрости — пикировать вертикально надо было иметь стальные яйца, на его взгляд.

Идущая впереди пара «Девуатинов» неслась оставляя за собой дымный выхлоп. Лёха дал им уйти вперёд. «Юнкерс» взял курс в сторону границы. Первый «Девуатин» ринулся на полной скорости и открыл огонь метров с четырёхсот. Пикировщик мотнулся из стороны в сторону, словно кто-то схватил его за хвост и потряс, и ловко вышел из конуса трасс. «Девуатин» всё ещё лупил в пустоту, когда удивленно пронёсся мимо.

Второй тоже начал стрелять издалека, но «Юнкерс» снова метнулся в сторону и зло огрызнулся очередью стрелка. Атакующий «Девуатин» поймал нить летящий в него трассеров, дёрнулся, запарил белёсым следом и размазал боекомплект вокруг цели широкой спиралью. Затем проскочил мимо цели, прежде чем понял, что упустил свой шанс.

Пока эту пару «Девуатинов» по инерции уносило вперёд, «Юнкерс» отвернул от них и снова свалился в пикирование. Теперь его надеждой было уйти к земле и, прижимаясь к живым изгородям, добраться обратно на ту сторону Мааса, лавируя между деревьями — там, где истребители были слишком быстрыми.

Лёха пошёл за ним. Когда «Юнкерс» выровнялся, его истребитель оказался совсем близко. Он увидел, как пикировщик раздулся в прицеле, словно интересный предмет под лупой, и дал очередь из своих пулемётов.

И разнёс его в клочья.

Стремительность разрушения была поразительной. Он лишь коснулся гашетки