Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов Страница 6

— Родная тётка, уже всё, она не мучилась, сразу умерла. Я договорюсь с местными, они похоронят, всё равно до Минска уже не добраться, раз немцы на дороге. Они сейчас решают, идти или возвращаться. Но боятся попасть опять в такую же ситуацию, а что ожидать от немецких солдат, они видели, — смотря мне в глаза, ответила девушка, с волнением ожидая моего ответа.

— А почему решила, что со мной будет лучше? — спросил я, всё ещё придумывая, как отказаться от такой спутницы, и ничего не приходило на ум.

Глава 3

Сообщение Советского Информбюро за 24 июня 1941 года

«Немцы спускают по 5—10 парашютистов-диверсантов в форме советских милиционеров для порчи связи. В тылу наших армий созданы истребительные батальоны по уничтожению диверсантов-парашютистов. Руководство истребительными батальонами возложено на НКВД».

Окрестности Барановичей.

— Потому что ты не говорил, не убежал, а взял и убил шестерых немецких солдат, вооружённых до зубов, с пулемётами, и сделал это так быстро, что они даже ничего не поняли. Стреляешь ты очень метко, крови не испугался, а последнего вообще штыком заколол. И я вижу, что у тебя уже есть план, как бить врага в тылу, в окружении, а что будет дальше, меня уже не заботит, я комсомолка, как и ты, кивнув на небольшой значок, висевший на моей груди, ответила девушка.

— Хорошо, раз мы гражданские, комсомольцы, создаём отряд ополчения, я командир. Выполняешь все мои распоряжения беспрекословно, что бы я ни говорил. Прикажу прыгать на одной ноге, ты не будешь спорить, а задашь только один вопрос. Как высоко. Поняла? — спросил я.

— Поняла, товарищ командир, — улыбнувшись, ответила Валентина.

— А я? Я тоже хочу в ополчение, бить врага! — твёрдо спросила Акулина.

— Ты тоже зачисляешься в отряд ополчения, рядовым, помощником командира, будешь вести учёт боевых столкновений. И вот тебе первое задание — найти тетрадь или блокнот и записать, что здесь произошло. Без прикрас, чётко и по делу. Отряд встретил немцев на переезде, оставишь пропуск, притом впишем координаты, нами убито столько-то, трофеи взяты такие-то. Число, время, мне на подпись. Да и укажешь, сколько женщин было при инциденте, сколько нашли убитых солдат Красной армии, если найдём, то и документы.

— Валуева! Обыскать немецких солдат, собрать с них всё оружие, снять портупею, солдатские книжки и личные жетоны, всё, что при них сложить в одну кучу и побыстрее, это могут быть не единственные немцы, надо успеть уйти отсюда, как можно быстрее, — отдав приказ, но увидел, как девушка возмутилась, собираясь возразить.

— Мародёрством заниматься? Грабить мёртвых? — возмущённо воскликнула девушка.

— Во-первых, я тебя предупредил насчёт выполнения моих приказов, ещё раз подобное повториться и уйдёшь из отряда, но для первого раза я прощу и объясняю. Во-первых, мы не мародёрством занимаемся, а собираем трофеи, чтобы продолжить бить врага его же оружием. Во-вторых, враг нам неизвестен, чтобы выяснить, как он думает и действует, нужно узнать о них как можно больше, мне важна каждая мелочь, включая личные вещи, чтобы узнать их слабости, плюс нам нужно пропитание, обмундирование, патронные сумки, вещмешки. Я вот что-то склада Красной армии здесь не наблюдаю, как и военно-полевой кухни, и думать, что мы будем есть завтра, должен я. Поэтому в следующий раз, когда решишь оспорить мой приказ, подумай вначале головой, — жёстко ответил я, развернувшись, и направился ко второму мотоциклу.

Сбор трофеев и осмотр заняли не больше десяти минут, так что передо мной сложили винтовки, портупею, личные вещи, солдатские книжки и разные мелочи, а ещё в стороне лежали две винтовки и книжки красноармейцев. Похоже, это были убитые, которых мы нашли первыми, а значит, этот отряд немцев возвращался с разведки, и время у нас ещё есть. Уйти из окружения навряд ли получится, но вот устроить засаду вполне нам по силам.

— Акулина, перепиши фамилии, возраст и части в боевой журнал, отдельно, тоже самое на листке и вложи им в карман, а я пока поговорю с женщинами, — сказал я и, убедившись, что родственница всё поняла, направился к спорящим женщинам.

— Товарищи женщины, — громко произнёс я, и они перестали спорить, развернувшись ко мне.

— Ситуация следующая, обстановка на фронте тяжёлая, выбраться в тыл, вероятнее всего, у вас не получится, немецкие войска обходят вокруг и окружают Минск. Если продолжите идти с детьми, сами видели, чем это может закончиться, поэтому рекомендую найти, где встать у местных. Если кто имеет мужей, отцов, командиров Красной армии или коммунистов, тем рекомендую придумать легенду и не говорить об этом. Немцы таких будут расстреливать вместе с детьми, поэтому прошу отнестись к этому серьёзно. О ваших истинных фамилиях никто не должен знать, даже местные, так вы получите возможность сохранить свою жизнь и жизни ваших детей. Не доверяйте никому, вообще, никому, это залог выживания на оккупированной территории.

— А где же наша доблестная армия? Кто заявлял, что будем бить врага на его территории, где доблестные Сталинские соколы, почему в небе только немецкие самолёты? — задала такой неудобный вопрос одна из женщин, и ведь никто не остановил её, а в глазах других был тот же вопрос.

— Вы знаете, какая огромная наша страна? Она больше, чем вся Европа, самая большая во всём мире, от Ленинграда до Владивостока пешком и за год не дойдёшь. Войска распределены по всей границе и на Востоке, ожидая войну с Японией. Враг оказался коварен, уверен, не обошлось без предательства, и да, сейчас наши войска отступают, ведя ожесточённые бои, оторванные от складов снабжения, без чётких боевых задач, так как враг перерезал почти всю связь. Но они борются, отдавая свой долг, как умеют. Немцы не простые враги, они умные, долго готовились к войне именно с нами, они сделали подлый удар, атаковав, когда их никто не ждал. Сумели скопить огромную армию на нашей границе, в то время как наша армия распределена по всей стране. Быстрой победы не будет, враг разбомбил большую часть прифронтовых аэродромов, но это не значит, что мы опустим