Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский Страница 6

Потапов тоже не улыбнулся.

— Не цепляйся к словам. Ты понял, о чем я.

— Понял.

— Хорошо.

Потапов откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе.

— Вахо человек полезный, — произнес он почти лениво. — Умеет договариваться, умеет организовать, умеет держать город. Но у него есть одна провинциальная слабость. Он слишком давно сидит на своем месте и начал путать эту территорию со своей собственностью.

Иван помолчал секунду.

— Передать ему это дословно?

Потапов посмотрел на него внимательно. Дольше, чем требовалось.

— Передай смысл.

— Смысл я понял.

— Вот и хорошо.

За окном глухо прогудела машина. В коридоре кто-то быстро прошел, потом снова стало тихо.

Потапов налил себе еще воды, отпил, поставил стакан и продолжил уже жестче:

— Я хочу поставить в Энске свой контур. Своего директора. Свою бухгалтерию. Вахо может участвовать — помещением, людьми, местным сопровождением. Но рулить этим будет уже не он.

Иван сидел неподвижно.

— Он вряд ли обрадуется такой постановке вопроса.

— Меня его радость не интересует. Меня интересует, чтобы дело шло по моим условиям.

— Тогда вас будут интересовать последствия.

Потапов чуть склонил голову. Не угрожающе, а с интересом.

— Это ты мне сейчас последствия обещаешь?

— Нет. Я говорю, как будет. Вы и сами это понимаете.

Потапов снова закурил. Не торопясь, как человек, которого трудно выбить из равновесия.

— Ты мне нравишься тем, что не суетишься, Иван, — сказал он. — В Москве это редкость. Обычно здесь те кто приподнялся быстро начинают либо грубить сдуру, либо, наоборот, задницу лизать.

— Я предпочитаю говорить по существу.

— Верю.

Он сделал затяжку и выпустил дым в сторону.

— Вахо держит тебя близко. Почему?

— Это у него надо спрашивать.

— Я тебя спрашиваю.

Иван пожал плечом.

— Наверное, потому что я выполняю то, что обещал. Не продаюсь и не болтаю лишнего.

— И людей своих держишь.

— Держу.

— Бывшие афганцы?

— Да.

— Много?

— Хватает.

Потапов постучал сигаретой о край пепельницы.

— Боевой народ. С такими сейчас можно горы двигать. Особенно если правильно поставить задачу.

Иван промолчал.

— А тебе самому не тесно на побегушках у Вахо? — спросил Потапов как бы между прочим. — Ты человек собранный. Не глупый. С опытом. Такие рано или поздно начинают хотеть своего.

Иван снова чуть заметно усмехнулся. Одним углом рта.

— Я и так работаю на свое. Просто не в одиночку. С теми, кому доверяю.

Потапов кивнул, будто ответ его устроил, хотя по глазам было видно — нет. Просто зафиксировал.

— Ладно. Не будем ходить кругами, — сказал он. — Передай Вахо: времена меняются. Кто успеет встроиться — тот будет работать дальше. Кто начнет цепляться за старые привычки — того отодвинут. Спокойно, без истерики. Просто отодвинут.

— Передам.

— И еще.

Иван поднял глаза.

— По московским объектам порядок оставьте прежний. Сейчас на местах начинается лишняя беготня. Мне не нужен шум. Ни по складам, ни по перевозкам, ни по людям. Особенно по людям. Если кто-то из твоих решит, что теперь можно жить вольнее и просить больше, — отвечать будешь ты.

— У меня вольницы нет.

— Я заметил.

Потапов затушил сигарету и закрыл папку. Разговор для него был закончен.

Иван встал.

— Тогда я поехал.

— Поезжай.

Иван уже сделал шаг к двери, когда Потапов окликнул его:

— Иван.

Тот обернулся.

— После Афгана как? Не дергает?

Вопрос прозвучал почти по-человечески. Почти. И от этого был еще неприятнее.

Иван посмотрел на него прямо.

— Дергает тех, кто забыл.

Потапов выдержал его взгляд и медленно кивнул.

— Иди.

Иван вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

В приемной секретарша уже куда-то собиралась, кинув на него еще один заинтересованный взгляд. Он прошел мимо нее в коридор, там по ковровой дорожке к широкой лестнице и спустился вниз, предъявил на выходе подписанный пропуск, вышел на вечернюю московскую улицу и только там, закуривая, позволил себе подумать о главном.

Потапов полез в Энск всерьез. Ему уже мало было просто доли. Он захотел поставить там свое. Значит, звонить Вахо надо было уже сегодня.

* * *

После ухода Карабанова Потапов еще несколько несколько минут сидел молча. Не захотел, значит, Ваня идти под него. Жаль. Перспективный мог бы выйти человечек. Ну да ладно. Он, поднял трубку и набрал внутренний номер.

— Зайди.

Через полминуты в кабинет вошел помощник — сухой, аккуратный, в очках.

— Слушаю, Егор Владимирович.

Потапов кивнул на закрывшуюся дверь.

— Карабанов. Запомни фамилию.

— Уже есть у меня.

— Собери на него материал плотнее. Афган, связи, кто рядом с ним в Москве, кто у него в этой их кооперативной охране. Без шума.

— Понял.

Потапов встал, подошел к окну и раздвинул штору двумя пальцами. Внизу шумел вечерний город. Машины, огни, люди, весь этот огромный муравейник, где обычный советский человек растворяется бесследно становясь одним из безликой серой толпы. Нет — это точно не для него.

— И еще, — сказал он, не оборачиваясь. — Подготовьте человека по Энску, хорошего управленца. Не местного. Своего. С характером, но без жадности. Мне там нужен не хозяин, а управляющий.

— Есть на примете один, — осторожно сказал помощник.

— Подберешь — доложишь.

Он отпустил штору и вернулся к столу.

Энск давно перестал быть для него просто провинциальным городком, где он когда-то начинал карьеру молодым инициативным опером. Там вызревал хороший кусок. Производство, кооперация, наличные, связи, люди, которых можно было завязать на поток. Вахо это чувствовал тоже. Слишком хорошо чувствовал. И потому постепенно начал забывать, кому вообще обязан тем, что его до сих пор не трогали всерьез.

Потапов сел, открыл новую папку и спокойно подписал первый лист. Прошлое он давно для себя списал. Теперь его интересовало только то, что еще можно было подмять под себя.

Глава 2

Июнь 1988 год. Москва.

Вечер уже плавно переходил в ночь, когда Иван поднялся на третий этаж старого кирпичного дома неподалеку от метро Ленинский проспект и открыл дверь съемной квартиры своим ключом. На кухне горел свет.

Он сразу понял, что Вика уже здесь. В прихожей, на коврике у двери, стояли ее туфли, на вешалке висел легкий плащ, а из кухни тянуло свежезаваренным чаем и еще чем то вкусным и домашним.

За последние полгода эта съемная однушка перестала быть просто его временным логовом, а превратилась в нечто большее. Здесь по-прежнему все оставалось по мужски и почти казенным: стол, два стула, диван, сервант со стоящим в нем цветным телевизором «Березка — С», спортивная сумка с его вещами в углу. Но рядом с этим уже появились следы присутствия в квартире женщины.

Изящная фарфоровая чашка с