Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 2 - Сергей Свой Страница 6

Но затем пришло время посетить самый загадочный и, откровенно говоря, вызывавший у Александра внутренний скепсис проект — «Крылья Икара». Лагерь Леонната и его безумцев был вынесен подальше от основных мастерских, в сухое предгорье. Причина была проста: после дюжины пожаров и одного особенно впечатляющего взрыва, когда горящий прототип шара унесло ветром на склад парусины, Птолемей приказал держать этих «небесных жрецов» на безопасном расстоянии.

Подъезжая к лагерю, Александр ожидал увидеть знакомую картину: обгорелые обломки, дым, расстроенные лица и, возможно, скромный прогресс в виде чуть более устойчивого к огню полотна. То, что открылось его глазам, заставило его коня встать на дыбы, а его самого — онеметь от изумления.

На большой ровной площадке, заставленной странными лебедками и треногами, покоилось… нечто. Это не был просто шар. Это была сигарообразная конструкция длиной не менее тридцати локтей, плавно сужающаяся к концам. Она была обтянута не грубым просмоленным полотном, а каким-то блестящим, шелковистым, серебристым материалом. От её нижней части шли верёвочные стропы к длинной, узкой гондоле, похожей на челн. Но самое невероятное было на корме этого сооружения: к каркасу был прикреплён деревянный винт с широкими лопастями, а от него шли ремни к… к странному устройству, стоявшему в центре гондолы. Устройству, из которого торчали медные трубки, цилиндры, и которое напоминало…

«Паровую машину. Примитивную, но паровую машину», — пронеслось в голове майора Македонова ледяной волной.

Рядом с этим чудом стояли две фигуры. Леоннат, похудевший, с впалыми щеками, но с глазами, горящими лихорадочным триумфом. И… Неарх? Да, это был он, флотоводец, в простой рабочей хламиде, с масляными пятнами на руках. Они что-то яростно обсуждали, тыкая пальцами в чертежи, разложенные прямо на песке.

Свита Александра замерла. Гефестион, сопровождавший царя, недоверчиво щурился. Гетайры перешёптывались. Никто, включая самого Александра, не был готов к этой картине.

Услышав конский топот, Леоннат и Неарх обернулись. Увидев царя, их лица исказились — не страхом, а диким, почти нечеловеческим восторгом. Они бросились к нему, наперебой начиная говорить.

— Царь! Ты приехал как нельзя вовремя! Мы как раз собирались…

— Александр! Ты должен увидеть! Дух огня подчинился! Он крутит винт!

— Нет, сначала про дух воздуха! Птахотеп открыл…

— Молчи, мальчишка! Царь, я использовал твой чертёж «огненного сердца» для корабля, но он слишком мал и слаб для судна, зато для крылатого челна…

— А я соединил его с винтом, который ты когда-то нарисовал на песке! Помнишь, «винт Архимеда в воздухе»?

Александр молча слез с коня, отстранил охрану и подошёл к сигарообразному монстру. Он протянул руку, дотронулся до обшивки. Материал был тонким, прочным и… не похожим на ткань.

— Что это?

— Шёлк, царь! — выпалил Леоннат. — Тончайший шёлк из Серес! Твой сатрап в Бактрии добыл несколько тюков. Мы пропитали его не смолой, а составом на основе камеди и… и… Птахотеп, объясни!

Из-за гондолы вышел пожилой египтянин с умными, пронзительными глазами жреца-алхимика. Он поклонился.

— Великий царь. В твоих папирусах о «лёгком воздухе», что поднимает огонь вверх, была указана «вода» и «железо». Мы долго бились. Но потом, при дистилляции селитряного раствора… мы получили не просто «лёгкий воздух». Мы получили Дух Воды — «гидрогенос», как ты назвал. Он в четырнадцать раз легче воздуха! И он не горит сам, царь! Он инертен!

Александр почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Водород. Они открыли водород. Методом электролиза? Нет, в IV веке до н.э.?.. Кислотой на железо? Возможно. Это… это меняло всё.

— Мы наполняем им внутренний мешок из бычьих кишок, промазанных тем же составом, — продолжал, захлёбываясь, Леоннат. — Внешняя оболочка из шёлка — только для формы и защиты! Она не держит газ, она держит форму! И поэтому нам не нужен постоянный нагрев! Он сам парит!

— Но он улетит в небо и не вернётся, — автоматически, как во сне, сказал Александр.

— Поэтому у нас есть балласт! Песок! И… и двигатель! — Леоннат потянул его к гондоле. — Смотри! Неарх помог!

Неарх, обычно сдержанный и суровый, теперь походил на ребёнка, показывающего самую лучшую игрушку.

— Твой «огненный котёл», Александр… идея гениальна. Но на корабле он слаб. Тяжёл, требует тонны угля и даёт мизерную силу. Но здесь… — Он хлопнул ладонью по медному цилиндру. — Здесь вес — не помеха, а балласт! Мы сделали малый котёл. Топим его не углём, а нефтью, которую нашли здесь же, в предгорьях! Она даёт жар втрое сильнее! Пар вращает этот цилиндр с поршнем, тот через эти ремни вращает винт! Винт толкает нас вперёд! Мы можем лететь не туда, куда дует ветер, а куда захотим!

Александр молча обходил гондолу, касаясь то медных трубок, то деревянного винта, то блестящей шёлковой оболочки. В его голове, в сознании майора Македонова, знавшего историю техники, происходил тектонический сдвиг. Он показывал им разрозненные идеи, полунамёки, эскизы из разных эпох: паровой двигатель Ньюкомена (очень примитивно), принцип дирижабля, воздушный винт. Он не ожидал, что они сойдутся воедино. И уж тем более не за девять месяцев. Он рассчитывал на простой монгольфьер через год, а они сделали… дирижабль с паровым движком. Пусть примитивный, опасный, ненадёжный, но летающий по воле человека.

— Он… летал? — спросил Александр, и его собственный голос прозвучал для него чужим.

— Три раза! — закричал Леоннат. — Сначала только с газом, без двигателя — поднялся на триста локтей и привязанный к земле канатом продержался четыре часа! Потом с двигателем, но на привязи — винт крутился, мы чувствовали тягу! А вчера… вчера мы отцепили канат! Всего на сто счетов! Он пролетел против слабого ветра полстадия и сел! Сам! По нашей воле!

На щеках юноши блестели слезы. Неарх смотрел на это творение с отцовской гордостью.

Александр закрыл глаза. Внутри него бушевал ураган эмоций. Радость, сравнимая только с первой победой. Гордость за этих людей, за их гений, разбуженный его семенами. И леденящий, животный страх. Страх перед тем, что он выпустил на волю. Такое оружие… такой инструмент… оно не просто давало тактическое преимущество. Оно ломало самую основу мировоззрения людей. Боги живут на Олимпе, в небесах. Что будет, когда человек, простой смертный, даже если он Александр, сможет парить выше самых высоких гор? Что будет с