Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 1 - Сергей Свой Страница 6

— Я не подведу, брат.

Прощание с Карфагеном было торопливым. На рассвете флотилия из пяти бирем и десятка грузовых судов отошла от набережной. Ганнибал стоял на корме флагмана рядом с отцом. Город медленно удалялся, превращаясь в сверкающую на солнце игрушку из белого камня и золота. Воздух был свеж, чайки кричали. Гамилькар молчал, его мысли были уже там, за морем. Ганнибал же чувствовал странное смещение в душе. Он прощался не с домом — у него его здесь и не было. Он прощался с иллюзией простого пути. Впереди была только цель. И тень Рима, длинная и холодная, даже здесь, под жарким африканским солнцем.

Плавание заняло несколько недель. Для Ганнибала это была бесценная школа. Он не сидел сложа руки. Он донимал капитана вопросами о течениях, ветрах, навигации по звёздам. Помогал, наравне с матросами, убирать паруса во время внезапного шторма у берегов Мавритании, заслужив их уважение не происхождением, а сноровкой и отсутствием страха. Он наблюдал за отцом, как тот управлял людьми: жёстко, справедливо, без лишних слов. Это была власть, основанная не на титуле, а на компетенции и силе духа. Ганнибал впитывал всё.

Иберия встретила их неласково. База Баркидов, город Акра Левке («Белая Крепость»), основанный Гамилькаром несколькими годами ранее, представлял собой суровое укреплённое поселение на скалистом берегу. Не было и намёка на карфагенскую роскошь. Дерево, камень, глина. Повсюду — лагерная суета: звон молотов по металлу, ржание коней, грубая речь на десятке наречий.

Первые дни Ганнибал просто смотрел и слушал. Он видел армию отца: ядро из карфагенских ветеранов, закалённых в Сицилийской войне, и пеструю массу наёмников — иберов, лузитанов, кельтиберов, балеарских пращников, нумидийских всадников. Это была грозная, но разрозненная сила. Дисциплина, в римском понимании этого слова, отсутствовала. Здесь держались на личной преданности Гамилькару, на регулярной выплате жалования и на обещании добычи.

Через неделю Гамилькар вызвал его в свою резиденцию — просторный, но аскетичный дом в цитадели.

— Доволен? — спросил он, разглядывая карту, испещрённую пометками.

— Это сила, отец. Но не армия, — откровенно ответил Ганнибал.

Гамилькар хмыкнул.

— Учат тебя философы в Карфагене. Армия — это та сила, что побеждает. А эти люди побеждают.

— Пока. Они побеждают разрозненные племена. Но что будет, когда мы столкнёмся с римскими легионами? С их строем, дисциплиной, умением держать удар и возвращаться в строй? Наши наёмники дерутся за серебро. Римляне — за идею своей Республики. Это разная прочность.

Отец отложил стилус.

— И что ты предлагаешь?

— Не ломать то, что есть. Построить рядом новое. Костяк. Личную гвардию. Но не для парадов. Для особых задач. Разведка дальнего действия. Диверсии. Быстрые рейды. Охрана и контроль над самыми важными объектами — рудниками, монетным двором. Их нужно отбирать не только по силе, но по уму и преданности. Обучать не только бою, но и ремеслу — сапёрному делу, строительству укреплений, связи. Платить им вдвое больше остальных. Кормить лучше. И требовать вдесятеро.

Глаза Гамилькара загорелись интересом. Он видел практический смысл. Такая гвардия могла стать не только ударным кулаком, но и противовесом возможному мятежу среди прочих наёмников.

— Делай. Выбери людей. Но помни — они должны быть отовсюду. Иберы, ливийцы, греки. Чтобы не сплотились против нас по племенному признаку. И возглавить это должен ты.

Так началось создание «Отборного Отряда» — «Хабирату» на пуническом наречии. Ганнибал начал с тех тридцати, кого привёз. Устроил им первые, изнурительные испытания: многодневные переходы по горам с полной выкладкой, ночные тревоги, решение простейших тактических задач на местности. Он не требовал слепого подчинения, поощрял инициативу и смекалку. Скоро к его лагерю на окраине Акра Левке стали с интересом присматриваться ветераны. Здесь не пили допоздна, здесь постоянно что-то делали: строили полосу препятствий, метали самодельные ножи в мишени, отрабатывали приёмы рукопашного боя, странные и эффективные.

Через месяц в отряд просились уже сотни. Ганнибал отбирал лишь каждого десятого. Его «Хабирату» быстро стала замкнутой кастой, предметом зависти и гордости одновременно. Он ввёл для них отличительный знак — узкий бронзовый браслет на правом запястье с выгравированным знаком: стилизованное солнце (Баал-Хаммон) и копьё (Барка).

Но не только армией занимался Ганнибал. Используя знания геологии из далёкого прошлого, он настоял на изменении технологии добычи на одном из ключевых серебряных рудников. Он предложил систему деревянных водоотводных желобов и простых насосов с кожаными клапанами, чтобы бороться с грунтовыми водами. Инженеры отца отнеслись скептически, но через два месяца добыча выросла на треть. Это был его первый, тихий триумф, принесший не славу, а реальные ресурсы.

Однажды вечером, когда он проверял караулы, к нему подошёл нумидиец Мато.

— Господин. На западе, за рекой, есть поселение. Их вождь, Луско, не платил дань три месяца. Твоему отцу донесли, что он вступил в сговор с турдетанами с юга.

— И что сделал мой отец?

— Отправил карательный отряд. Пятьсот человек. Они вернулись сегодня. С пустыми руками и… без десятка людей. Луско знал об их приходе. Ушёл в горы, оставив выжженное селение. Засадил в узком ущелье. Наш отряд потерял людей и вернулся.

Ганнибал почувствовал знакомый холодок в груди. Партизанская война. Знакомо до боли. Он кивнул.

— Собери свою пятёрку. И Беро с его людьми. Завтра на рассвете выдвигаемся.

— Мы? Всего пятнадцать человек? — удивился Мато.

— Чтобы поймать лису, не нужен целый лев. Нужна хорошая свора и умение читать следы.

Их поход не был похож на движение карательного отряда. Они шли не по дорогам, а по козьим тропам. Мато и его скауты работали на полкилометра впереди. Беро и его кельтиберы знали каждую пещеру. Ганнибал шёл с ними, изучая местность, отмечая в памяти места для возможных будущих засад или лагерей. Они нашли лагерь Луско на третий день. Небольшой, хорошо скрытый в горной расщелине. Около сотни воинов, женщины, дети.

Ганнибал не стал атаковать. Он отправил в лагерь одного пленного, захваченного на охоте, с предложением. Не о пощаде. О сделке.

— Луско, — велел передать Ганнибал, — твоё сопротивление делает тебе честь, но обрекает твой народ на голодную смерть в горах зимой. Гамилькар предлагает тебе не сдаться, а стать союзником. Твои люди будут служить в его армии за полное жалование и долю в добыче. Ты получишь титул начальника конницы в этих землях. А дань… мы пересмотрим. В обмен на твою верность и на твоё знание этих гор. Ты будешь не данником, а щитом Баркидов на