Дорога к миру - Герман Иванович Романов Страница 54

Глава 52

— Вооруженные силы требуется еще несколько раз сократить, довести до приемлемого уровня, когда они перестанут быть бременем для экономики. Думаю, совокупно должно быть не более полутора миллиона военнослужащих — я считаю всех, от сухопутных войск и авиации до моряков. С учетом курсантов, разросшейся службы тыла и противовоздушной обороны. Позже потребуется еще одно сокращение — союз с Германией позволит отказаться от содержания собственно армии, оставив от нее небольшое количество боеспособных и полностью укомплектованных соединений за пределами страны, и кадрами для развертывания войск резерва, в случае большой войны с англосаксами в будущем. Однако не думаю, что в ней нам потребуется многомиллионная армия с сотнями дивизий, достаточно будет иметь под ружьем семьсот, максимум восемьсот тысяч солдат и офицеров. После проведения частичной мобилизации, в общей нет надобности, воевать будем экспедиционными корпусами на отдельных направлениях.

Григорий Иванович остановился, посмотрел на Жданова — тот внимательно его слушал, по своему обыкновению делая пометки карандашом на листе блокнота. При последних словах поднял удивленные глаза:

— Нам не нужна армия? Ты точно все обдумал? А если немцам шлея под хвост зайдет, и они возомнят себя снова «арийцами»?

— Ты в это веришь, Андрей? Я нисколько — мы разграничили «сферы интересов», которые и нас, и фрицев полностью устраивают. Нет причин для территориальных конфликтов в будущем, а со временем и границ не станет — появится одна огромная экономически связанная федерация, где не будет внутренних барьеров в виде таможен и границ. Зачем держать армии, они должны быть исключительно за пределами нашего социалистического блока, внутри будут без надобности. Да и англичане с американцами не смогут развернуть прежние армии по своему составу — два десятка дивизий наберут, не больше. Не то, что они не потянут — смысла нет никакого. Столкновение между двумя блоками будет характеризоваться конфликтами малой интенсивности на сопредельных территориях Африки и Латинской Америки, частично Азии, без участия регулярных войск «великих держав». А при прямом столкновении лет через двадцать армии как таковые уже не потребуется. Просто война начнется с массированного применения термоядерного оружия — и как потом зараженную радиацией территорию оккупировать прикажите — это же собственные войска губить в первую очередь без всякой пользы. Тут не до наступательных операций — речь пойдет исключительно о выживаемости оставшегося после бомбардировки населения.

Жданов только кивнул в ответ, ничего не сказав. Да и чего говорить, когда все и так понятно — как только обмен ударами состоится, на этом война закончится и наступит «ядерная зима». Наскоро сделанные расчеты показывали, что через два десятилетия «боеголовок» будет более чем достаточно, чтобы нанести друг другу непоправимый ущерб.

— Нужны ВВС с войсками ПВО, с развитыми радиотехническими службами — именно туда после переобучения будем отправлять офицеров и генералов, технические специалисты им в помощь. Зенитная артиллерия как таковая совсем не нужна — все эти дивизии с их полками придется без всякой жалости сокращать со временем, переводить в бригады и дивизионы, но уже с совершенно иным вооружением. Не сразу, постепенно, по мере увеличения собственно реактивной авиации. Потихоньку на смену придут ракетные комплексы, и опять же — для защиты периметра и важных объектов в глубине страны от ядерных бомбардировок. А войсковая противовоздушная оборона останется, куда без нее, особенно когда вертолеты массово пойдут у нас и у американцев — их чем-то сбивать надобно.

— Умеешь ты обрадовать, Григорий, — без всякой издевки произнес Жданов, хотя спокойствие маршала было отнюдь не наигранным, когда упомянул «ядерную зиму» — просто констатировал как неизбежную данность с хладнокровием профессионального военного.

— Выходит, сухопутные войска перестанут играть свою прежнюю роль и не будет необходимости развертывать сотни дивизий. Какая примерно будет численность армии по твоим расчетам?

— Полмиллиона, не больше. Триста тысяч в пятнадцати механизированных корпусах трех бригадного состава, несколько горнострелковых и егерских бригад для действий на сложных театрах, с соответствующей моторизованной артиллерией. Еще полторы сотни тысяч во внутренних округах, в кадрах резервных дивизий, в военно-учебных заведениях и тыловых службах, военкоматах — больше не требуется. Полмиллиона — это тот самый максимум, который позволит чувствовать себя уверенно. Да и в вермахте останется столько же войск — паритет будет строжайше соблюдаться. Для ВВС с ПВО и ракетными войсками в будущем хватит четыреста тысяч, плюс сто тысяч отвести на флот, включая морскую пехоту с авиацией — к этому времени, надеюсь, он у нас будет. Вот миллион военнослужащих у нас и набирается — сакральная цифра, тот самый рубеж, через который переходить не нужно. Та самая ноша, которую государство вполне экономически потянет, сумев при этом более-менее достойно обеспечить военных жалованием и жильем. Ровно миллион, все остальное от «лукавого», куда без него.

— Так, а ведь это не шутка, — Жданов даже не улыбнулся, прекрасно зная, что в каждом странном слове маршала есть подоплека.

— Не шутка, Андрей, — кивнул Кулик, и усмехнулся. — Видишь ли, армия хороший инструмент, и можно многое ей делать. Но за пределами страны не стоит держать гарнизоны, которые могут воспринимать как оккупационные войска. Зачем злить англосаксов — немцы будут делать ставку на прокси-формирования, нам достаточно оставить казачьи дивизии, которые имеются в солидном числе. И даже по конному эскадрону на каждый полк оставить для внешнего антуража — пусть смеются враги этим зрелищем для обывателей. Остальных посадим на бронетранспортеры и легкую бронетехнику — азиатская территория огромна, ее надо контролировать, армия не везде уместна. Да и народы частенько казаков видели — историческая память не выветрилась, это восток, а на многие вещи там смотрят иначе. Да и наше население подселять потихоньку надобно, для вящего контроля. А казаки как раз для этого дело хорошо подходят.

— С Буденным я переговорю, старик еще в силе, — Жданов кивнул, черкнул несколько строчек в блокнот. — А там вопрос поднимать нужно, причем через ГКО. Война ведь окончилась, и у многих свое мнение появилось…

Карибский кризис едва не привел к тому, что могло характеризоваться одним словом — «доигрались». И трагизм ситуации заключается в том, что нынче его уроки политики забыли, или делают вид, что запамятовали. И что страшнее всего — «ядерную дубинку» начинают потихоньку «расчехлять», не задаваясь простым вопросом — а найдется ли хоть одна точка на планете, куда можно сбежать на новом «ковчеге», и где удастся в здравии пережить радиоактивное заражение после «Катастрофы»…