Без права на второй заход - Алексей Хренов Страница 51

Удивительно, но именно шестой и седьмой оказались самыми живучими во всей этой летающей шайке. Пятый номер был скорее жив, но механики однозначно требовали новый мотор.

«Спитфайры» тоже спешно чинили, но дело шло заметно медленнее, а на лицах механиков было выражение, с каким хирурги обычно обсуждают крайне неприятный диагноз.

А до «Кэтов» механики вообще почти перестали доходить. Запчастей не было. Сейчас всерьёз обсуждали возможность собрать из двух искалеченных машин одну летающую, но даже при этом техники только качали головами и матерились сквозь зубы.

Похоже, придётся всё-таки рекомендовать для палубной авиации именно «Харрикейн», подумал Кросс, вспоминая недавний запрос из Адмиралтейства.

«Когда мне вообще испытаниями заниматься, если мои психи летают по пять раз в день? И каждый раз — с боями!» — несколько возмущённо подумал Кросс.

Он уже направился к домику эскадрильи, но его мысли снова вернулись к письму, лежавшему у него в кармане. Сказать, что оно его удивило, значило бы не сказать ничего. За последние месяцы Кеннет успел привыкнуть ко многим странностям войны, приколам флота и лично Кокса, но это послание всё равно сумело его по-настоящему потрясти.

Кросс остановился, достал конверт, ещё раз мельком посмотрел на штемпель и обернулся к капитану Патрику Джеймсону:

— Патрик, будьте любезны, найдите Кокса. Сегодня его нет в графике дежурств. Пришлите его ко мне.

Джеймсон понимающе поморщился:

— Опять что-нибудь натворил?

Кросс улыбнулся и передал письмо капитану.

— Боюсь, Патрик, на этот раз всё значительно интереснее.

На плотном кремовом конверте аккуратно чернел штемпель Букингемского дворца, а ниже шла ещё более любопытная надпись:

«Личный секретарь Его Величества Короля».

Джеймсон несколько секунд неверяще смотрел на конверт.

— Скажите, Патрик, вам часто пишет личный секретарь короля? — с явным удовольствием поинтересовался Кросс. — Мне вот впервые. Думаю непременно сохранить для потомков.

Он тихо усмехнулся и постучал пальцем по конверту:

— И знаете, что больше всего интересует Его Величество? — Как дела у Кокса!

Кокс вошёл в кабинет Кросса с тем осторожным выражением лица, с каким люди обычно заходят к стоматологу.

Кеннет сидел за столом, лениво покачиваясь на задних ножках стула и задумчиво постукивая пальцами по плотному кремовому конверту.

После обычного приветствия Кросс несколько секунд молча разглядывал вошедшего Кокса, потом вдруг улыбнулся с таким выражением, от которого у подчинённых обычно начинается дрожь в коленях, и спокойно произнёс:

— Вы не тот, за кого себя выдаёте, Кокс.

После вчерашнего вечера с Вирджинией уснуть удалось далеко не сразу, поэтому мозг сейчас работал с заметным скрипом, но… но сфинктер инстинктивно сжался, словно заранее предупреждая владельца о приближении крупного северного пушного зверька.

— Простите, сэр… не совсем уловил вашу мысль.

Кросс прищурился:

— Вот скажите, Кокс, сколько у вас сбитых?

— Э… — Лёха задумался. — Смотря как считать. Штук пять, наверное, подтверждённых.

Кеннет немедленно ткнул в него пальцем:

— Вот! Любой нормальный лётчик знает свои цифры наизусть. Подтверждённые, вероятные, групповые. Это награды, карьера, продвижение, в конце концов. А у вас в рапортах сплошное: «возможно повреждён», «вероятно сбит», «наблюдал дымление двигателя»…

Кокс осторожно кашлянул.

— Я стараюсь быть объективным, сэр.

— Вы стараетесь раздавать победы окружающим, — обличающе поправил его Кросс. — Я попросил службу фотоконтроля внимательно просмотреть ваши вылеты. Только здесь у вас шесть подтверждённых лично. Шесть, Кокс. — Вы вообще в курсе, что уже считаетесь асом? А ведь это ещё без учёта Мальты и Франции.

Лёха с тоской подумал, что это они ещё про Китай с Испанией не догадываются. Разговор уверенно двигался куда-то в сторону неприятностей государственного масштаба.

— Я не слишком любопытен, сэр, — осторожно выдавил он.

— Да уж, я заметил. Вы с совершенно необъяснимым энтузиазмом записываете свои самолёты на других. Иногда — вообще в соседние эскадрильи. У меня сложилось впечатление, что ещё немного, и вы начнёте уверять люфтваффе, что их самолёты падают сами.

Кокс не нашёлся что ответить и виновато развёл руками.

Кросс неожиданно усмехнулся, открыл лежавший перед ним конверт и вытащил лист плотной бумаги.

— Я подал вас и ещё нескольких человек на Distinguished Flying Cross. Лично вас — ещё после истории со «Штукой» над морем. И знаете, что произошло дальше?

Он выдержал паузу с видом фокусника перед главным номером.

— Лейтенантов Кокса и Брауна просят прибыть в Букингемский дворец для вручения наград Его Величеством Королём.

В кабинете повисла тишина.

За последние месяцы Лёха вполне освоил главный британский национальный вид спорта — сохранять каменное лицо, передавая все эмоции исключительно движением бровей. Правая бровь медленно поползла вверх.

Но мозг, невыспавшийся и отравленный алкоголем после вчерашнего вечера, в этот момент категорически отказался проворачивать шестерёнки.

Лёха осторожно уточнил:

— Простите, сэр… каким именно королём?

Кросс ещё несколько секунд молча смотрел на него, потом тяжело вздохнул и произнёс:

— Тем самым, Кокс. Который изображён на монетах.

Он снова вздохнул, словно окончательно смирившись с существованием Кокса, и продолжил:

— Сдавайте свои «Харрикейны» 601-й эскадрилье. После награждения вместе с Брауном поедете в Косфорд. Там для нас приготовили новые «Спитфайры».

Дом недалеко от аэродрома, Ли-он-Солент, Англия.

Когда вечером, после традиционного ритуала активных занятий, дележа кровати и выяснения, кто именно кого бессовестно пихает локтями, Кокс вытянулся под одеялом, закрыл глаза и уже начал медленно проваливаться в сладкую пустоту, врождённая вежливость вдруг весьма чувствительно ткнула его локтем под рёбра.

«Невежливо просто взять и уснуть», — требовательно произнёс внутренний голос. — «Женщина — она тоже человек. Надо хотя бы поинтересоваться, как у неё дела».

Лёха тяжело вздохнул и, не открывая глаз, спросил:

— Ви, а какие у тебя планы? Ты когда в Лондон собираешься?

Американка сонно пошевелилась у него под боком и тут же ехидно спросила:

— Что, Коксик, устал? Не выдерживаешь здоровый американский образ жизни?

Даже в темноте было слышно, как она ухмыляется.

— Послезавтра собираюсь. А что? — довольно сообщила Ви и зевнула.

— О! Отлично. Мне тоже в Лондон надо.

— А тебе-то зачем?

Кокс зевнул так сладко, что едва не вывихнул себе челюсть.

— Да медаль какую-то вручат.

На секунду в комнате стало тихо. Потом пружины под Коксом жалобно взвизгнули, и Ви подскочила на добрый метр вверх.

— О! А какую и где?

— Не знаю. Лётную вроде. В Букингемском, кажется.

Тишина