Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова Страница 5

Повернули направо и наткнулись на компанию нижних чинов. Матросы, судя по виду, едва начавшие второй год службы, тоже держали курс за порцией остывших макарон с условным мясным фаршем. Отведав их впервые, глумливый Велемир предположил, как именно забивали быков, пошедших на этот фарш. Несчастную скотину наверняка расстреливали из пушек, а ошмётки кидали в мясорубку вместе со шкурой, костями и копытами.

Рядовой состав не особо торопился вкусить дивное блюдо, и будущие командиры пошли было на обгон, но разговор подчинённых привлёк их внимание. Судя по нему, поход на защиту Джамхиры вызывал у тех ещё меньший восторг, чем копытные жертвы артиллерии.

— Политвошак[4] заливал, что они нам друзья и братья! А по мне: таких друзей за хрен, да в музей! — От злости крепкий черноволосый парень постарше остальных даже стукнул кулаком по стене коридора. — Летал я сюда в прошлом году. Приходишь на базар, местные вопят: «Венди, венди, моя покупай!». Мы для них все «венди»: и венды, и хонорцы[5], и даже наши собственные чёрные. На словах чуть не облизывают — и тут же обмишурить норовят. Взял кулёк фиников на базаре, хотел своих угостить — наверху хорошие, а под ними гниль да плесень. И ведь смотрел — всё равно подложили. Один зубы заговаривал, второй дрянь совал! Их ничем не изменишь: в Союзе черножопые точно такие же — сто раз проверишь, и всё равно надуют!

— Может, тебе просто не повезло, и на жулика нарвался… — нерешительно возразил другой. — Не может весь народ быть плохим. Вот ихний президент — нормальный мужик. Как и у нас, детский труд на шахтах запретил… Ты же сам, Драго, шахтёр потомственный, неужели ребятишек не жалко?

— Правда, работали? — шёпотом спросил у друга Велемир.

— С четырнадцати лет проходчиками, а откатчиками вагонеток с углём — с десяти. Там штреки низкие, вагонеточки маленькие, взрослые не влезают, вот малых и запихивали. Несколько лет — и калека: спины кривые, лёгкие каменеют от угольной пыли… Я картинки в журнале видел — жуть!

Драго страдания малышни не трогали.

— Работают — и хорошо. Иначе-то пацаны воруют да попрошайничают, а девки в шлюхи идут!

— Так Ндумо же проституцию запретил? — усомнился белобрысый парнишка помоложе.

— Да плевали они на его запреты! Всё равно на каждом углу ноги раздвигают, только врачи уже их уже не смотрят. Так что девок лучше не трогать, а то не пролечитесь.

— А ты уже пострадал, да? — хихикнул худой тип с каверзной физиономией и ловко увернулся от подзатыльника. — Признавайся!

— Вот ещё! Перед увольнением политвошаки нам целый час трендели, чего там можно, чего нельзя…

— Так мы для того и помогаем, чтобы Ндумо сделал их жизнь лучше! — не унимался блондинистый сторонник президента.

— За чей счёт? — с издёвкой спросил чернявый. — Подумай, во сколько обойдётся наш поход, и насколько облегчится твой кошелёк…

— Товарищ матрос!

Лейтенантские погоны Воислав ещё не получил, но командный голос уже отработал.

— Вы, как я понял, сами из шахтёров?

Незадачливый покупатель гнилых фиников посмотрел на свои широкие ладони с навечно въевшейся угольной пылью и усмехнулся:

— С шестнадцати лет. Отца в штольне завалило, братья мелкие, матери одной всех не вытянуть…

— Не помните: на рабочей части вашего отбойного молотка буквы и цифры имелись?

— На пике-то? Да, сзади проштампованы, там, где она в молоток вставляется…

— И вы всегда старались получить пику со штампом КВ–2 или КВ–4?

— Точно! Уголь-то и обычная рубит хорошо, он мягкий, но до него ещё добраться надо. Зато пустая порода бывает такая…

— Так вот: КВ — это карбид вольфрама. Знаете, что такое карбид?

— С детства! — осклабился Драго. — Его в шахтёрские лампочки засыпаешь, вода туда капает, горючий газ выделяется и светит. Они так и называются — карбидки. Мы пацанами карбид тырили, в бутылки клали, заливали, и они как бомбы рвались! Однажды едва себе глаз не выбил, батя потом так задницу надрал!

— Всё верно! А соединение карбида с вольфрамом даёт материал для ваших пик и резцов для станков. И ещё нити в электрических лампочках вольфрамовые. Восемьдесят процентов вольфрама мы получаем с Джамхиры. Половина нашего молибдена и никеля тоже джамхирские. Без них корабельная броня, за которой мы с вами укрываемся, будет колоться, как орех. Хотите воевать с такой?

— Ну, войны может ещё и не случиться… — Матрос был озадачен, но сдаваться не собирался.

Курсант кивнул:

— Хорошо. Пусть её пока нет. Сейчас мы получаем все эти металлы не слишком дорого, да ещё и по бартеру…

— Типа меняемся? — встрял белобрысый.

Гверо кивнул вторично:

— Совершенно верно. Расплачиваемся товарами, которые нужны джамхирцам. Теми же отбойными молотками, или рыболовными судами, или тканями с фабрики, где, возможно, работает ваша невеста… Если сюда придёт Уммахан, он вздует цены и потребует платить исключительно деньгами. Стране придётся раскошелиться, а заводам, судовым верфям и ткацким фабрикам — конкурировать с фирмами Лиги. Все ли смогут? Сомневаюсь. Вот и посчитайте, во сколько обойдётся падение Ндумо Союзу и лично вам.

— Политвоспитатель такого не говорил… — ошарашенно почесал затылок матрос. Постылый поход неожиданно повернулся совсем другой стороной. — Спасибо, товарищ курсант, думать буду…

За познавательной беседой дошли до уже почти опустевшей столовой и даже успели схватить свои порции.

— И откуда ты всё знаешь? — удивилось третье поколение потомков великого адмирала, запивая ужин жидким чаем. — И про вольфрам, и про торговлю? Мы же этого не проходили!

— Порылся в библиотеке и нашёл. Вот тут! — Брат по оружию предъявил потрёпанную книжонку, которую штудировал на дежурстве. — Надо же иметь представление, куда летим и за что на самом деле воюем…

Разговор прервал истошный вой сирены. «Боевая тревога! Всем занять посты!» — проревела внутрикорабельная связь. Курсанты, они же заряжающие башни среднего калибра № 4, кинулись к своим орудиям. Роняя недопитые стаканы, рванула на боевые посты и компания упрямого шахтёра. Какого-то незадачливого матросика сигнал застал в гальюне, и он ковылял по коридуру, наспех застёгивая штаны. Уммаханский флот всё же рискнул выйти в небо и двигался встречным курсом.

Небо планеты Джална, лёгкий крейсер «Ламотт» флота Орлеании[6]

С высоты в добрую дюжину километров из кают-компании всё кажется совсем крохотным, и даже огромный айсберг напоминает кубик сахара, плавающий в огромном синем блюдце.

— Долбануть бы по нему! — Мечтательно потянувшийся старший лейтенант Леопольд Кастрел не имел отношения