Барин в большом городе. Московские хлопоты. - Дмитрий Валерьевич Иванов Страница 5

Потом было кино, вино и домино… Шучу, кино и домино не было. Хотя последнее надо будет внедрить — отличное развлечение!

У вдовы решил остаться на ночь. Во-первых, вино оказалось коварным. Во-вторых, Ирина меня просто так всё равно бы не отпустила.

Тимоха тоже остался — для него в покоях слуг выделили место. Ну и что вы думаете? Скотина этот не упустил случая воспользоваться моментом! Та самая аппетитная служаночка, на которую я глаз положил… провела ночь с этим смазливым дамским угодником.

О чём Тимоха наутро, широко зевая, с нескрываемым самодовольством и поведал, когда мы не спеша шли по утренней Москве.

Можно, конечно, и лихача было поймать… да только возле дома мадам Клик такое раздолье лавок, что пройти мимо — просто грех. И это тебе не те лавчонки с церковными да ученическими принадлежностями, что у нас на Никольской. Нет, тут — самые настоящие салоны! К примеру, «Салон мадам Гри».

Вот только что оттуда. Закупился знатно. Взял шёлковый халат, модный зонт, ширму с восточной росписью — поставлю в покоях, чтобы кровать отгородить. А то неловко выходит: гостей зовёшь, а у тебя и кровать, и стол в одной комнате — не комильфо.

Благовония арабские прикупил — иногда запах перебить надобно. Ещё ковёр взял — недорогой, вроде кавказский. Положу у постели: надоело в тапках по студёному полу ходить.

В других лавках тоже нашлось, чем поживиться. Китайский чай в добрых жестяных коробках — нужен? Нужен! Я его даже открыл и понюхал, не стесняясь. Пряностей набрал — ванили, корицы и прочего ароматного. Прихватил фрукты в сиропе да сухофрукты. Кофе тоже взял — в зёрнах, разумеется.

Денег в этот раз вдова мне не предлагала — вместо этого подарила перстенёк. И я, памятуя наставления господ офицеров, что такие вещи брать вовсе не зазорно, подарок принял. Так что тратился нынче из своего кармана.

— Ох, хорошо, что вы вернулись! — обрадовалась нам Лизавета.

— А куда мы денемся? — отшучиваюсь я и тут же настораживаюсь. — Всё ли ладно в доме?

— В доме-то ладно, да вас гость дожидается! — огорошила она меня.

— А зачем ты гостей в дом пускаешь? Не велено же было, — строжусь я.

— Да он в карете на улице вас ждёт. А кабы в дом попросился — и пустила бы. Как такому человеку отказать-то? — искренне удивляется Лизавета.

В калитку раздался вежливый, почти учтивый стук. Значит, тот, кто караулил меня в карете, уже заприметил наше возвращение.

Не думаю, что это корнет Марьин или ротмистр Бобчинский: стук слишком тихий, да и сами алкаши, поди, ещё спят. Так что калитку открываю лично — и сразу понимаю: такому человеку отказать в гостеприимстве действительно никак нельзя.

Глава 3

Глава 3

Карету без гербов, тёмную, казённую, я уже приметил на улице, неподалёку от моего двора, а теперь вот разглядывал её пассажира.

Передо мной стоял фельдъегерь Императорского Двора. Тёмно-зелёный мундир фельдъегерского корпуса я узнал сразу — доводилось видеть такой в прошлый приезд в Москву. Красный воротник и обшлага, узкие белые штаны, латунные пуговицы блестят на солнце как… хм… как новенький пятак.

Мужчина был уже не молод — лет под сорок, а то и больше. Взгляд острый, цепкий, без излишнего высокомерия.

— Господину Голозадову Алексею Алексеевичу, по повелению Министерства Императорского двора, — раздался слегка скрипучий голос.

Он протянул мне конверт. Красная печать с двуглавым орлом, плотная бумага — на вид чуть шероховатая. Имя выведено от руки, уверенной, безукоризненной каллиграфией.

На мгновение во дворе стало тихо. Даже лошадь, которую за каким-то фигом вывели во двор, уловив торжественность момента, перестала переступать копытами.

Беру бумагу обеими руками, едва не поклонившись — как какой-нибудь азиат, честное слово.

— По Высочайшему повелению. Требуется немедленный ответ, — коротко пояснил служивый, и мне пришлось читать.

Фельдъегерь остался стоять. Не сел. Даже не облокотился. Ждал по стойке смирно. Вот что значит военная выправка.

Министерство Императорского Двора сим извещает, что Его Императорское Величество, Государь Император Николай Павлович… изволит совершить Священное Коронование и Миропомазание… в первопрестольном граде Москве… в Успенском соборе Московского Кремля… в августе текущего 1826 года.

А дальше — уже лично про меня:

Господину Голозадову А. А., дворянину… дозволяется присутствие при торжественных коронационных церемониях и приёмах, согласно установленному порядку.

Повелевается явиться в Москву ко дню… о чём будет объявлено особо… иметь на себе приличествующий званию мундир либо фрак чёрного цвета с орденами и знаками отличия, если таковые имеются.

О согласии надлежит уведомить Канцелярию Министерства Императорского Двора.

Санкт-Петербург, месяца… дня 1826 года.

Твою ж мать! Честь-то какая!

Разве что мундир придётся покупать новый — сшить на заказ за несколько дней нереально. Тем более сейчас, когда портные и прочая обслуга заняты похлеще, чем певцы и артисты на новогодних ёлках в будущем. Дни у них год кормят.

— Непременно буду! — торжественно гаркнул я, со всей юношеской прытью.

— Принято, — фельдъегерь едва заметно улыбнулся уголками губ и добавил: — В собор вам не надобно, но в процессиях просят быть. Возможно, отдельно позовут и на приёмы.

Стою, вытираю лоб, который успел вспотеть.

— Зачем Мальчика вывели? — вдруг раздался голос Тимохи, обращённый к Лизавете, грубо вырвав меня из прострации. — Барин, чё там? Кто это? Не на дуэль, надеюсь, вызов?

— На коронацию вот зовут, — недоуменно развел руками я, признавая, что чего-то не понимаю в этой жизни.

Ахание Лизаветы за спиной, роняющей таз с бельём, матерок Тимохи и кучка яблок, некстати высыпавшаяся во двор из-под ног Мальчика, ясно дали понять: важность момента оценили все. А конь, кажется, разволновался больше других и обгадился с чувств.

— Там приглашённых тысяч десять, сказывают. В собор только две с половиной тысячи влезет, а тебя туда и не пригласили. Хотя… чего вообще зовут? Чинов и заслуг у тебя нет. Странно, — Тимоха в комнате тщательно перечитал приглашение. Впрочем, я тоже — раза два, не меньше: уж больно лестная бумага, приятно даже в руках держать.

— Стихи мои, думаю, кому-то на глаза попались. Завязывать надо с рифмоплётством! — вслух озвучил я свои мысли.

— Ты чего? Полно же ещё стихов! Да я каждый день вспоминаю строчки — то песню, то шутку, — возмутился ара.

— Видел я, что ты записал в