СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук Страница 5

— Товарищ майор, он… — начал было Карасев.

— Молчать! — оборвал Назаров капитана. — Ничего не хочу слушать. Никаких оправданий. Вы уничтожили единственную нить. Воронов был ключом к Пророку, а вы его просто утопили. Без допроса следователя. По факту — убит кадровый офицер госбезопасности, подозреваемый в измене. Вот чисто ради интереса спрошу…Вы понимаете, как это выглядит? Вам всем грозит расстрельная статья. Вас к стенке поставят за намеренное устранение важнейшего фигуранта. И я ничем не смогу вам помочь.

Внезапно в дверь коротко, требовательно постучали. Тут же створка распахнулась, хотя Сергей Ильич не успел отреагировать на стук.

На пороге стоял следователь Шульгин. Все такой же блевотно-прилизанный.

— Разрешите, товарищ майор?

Шульгин переступил порог кабинета, вошел в комнату. Рожа при этом у него была настолько довольная, что сразу становилось понятно, эта очкастая гнида уже в курсе случившегося. Либо подслушивал под дверью, либо просто сделал правильные выводы, когда мы вернулись без Воронова. Поди сидел у окошка и выглядывал во двор, в надежде напиться нашей крови. А тут — такой подарок прилетел.

— Позвольте поинтересоваться, а где же арестованный капитан Воронов? Помнится ваш лейтенант…— колючий, злой взгляд следователя на мгновение метнулся ко мне, но тут же снова вернулся к Сергею Ильичу, — Уверял, будто вечером состоится контролируемая явка. Созрел вопрос… Это что же за контроль такой у оперативного отдела? Что за явки странные, на которых арестованные исчезают?

Шульгин прошел вперед, прямо к столу Назарова. По пути будто «случайно» задел плечом Карася. Остановился, вылупился на майора, который по-прежнему находился возле окна.

— Вы куда дели важнейшего подследственного? Свидетеля, способного назвать имена немецкой агентуры в штабе фронта. Товарищ майор, могу я задать этот вопрос капитану Котову?

— Он попытался сбежать, — сухо ответил Андрей Петрович, не дожидаясь, пока старший следователь обратиться напрямую к нему. — У нас не было выбора. Пришлось стрелять. Воронов погиб.

— Выбор есть всегда, капитан, — Шульгин поправил очки, посмотрел на Котова, На губах следователя играла мерзкая улыбочка. — Можно было стрелять по ногам. Можно было скрутить. Трое вооруженных оперативников против одного безоружного — по-моему вполне простая арифметика. Но вы предпочли выстрелить в спину и скинуть тело в омут, где его никто не найдет. Очень удобно. Идеальная схема, с помощью которой можно спрятать концы в воду. Буквально.

Карась еле слышно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Впрочем, честно говоря, я и сам охренел с того, как быстро этот очкастый мудак определил нашу вину. То есть, не просто были вынуждены стрелять, а грохнули Воронова специально, а потом еще скинули его тело.

Примечательно — в присутствии Шульгина о том, что шизик улетел в омут, речи не шло. А он это только что сам озвучил. Точно подслушивал, гнида очкастая.

Заявление старшего следователя взбесило не только нас. Назаров, который пят минут назад разговаривал спокойным голосом и не краснел лицом, резко изменился. Он оторвался от окна, сорвался с места, в два шага оказался возле следователя. Тут же по физиономии Сергея Ильича пошли те самые долгожданные малиновые пятна.

— Шульгин, не забывайся, — процедил Назаров с еле сдерживаемой злостью, — Ты обвиняешь моих оперативников в предательстве?

— Я констатирую факты, Сергей Ильич, — следователь нагло уставился на майора. — Вы самовольно, без согласования с положенными инстанциями, вывезли государственного преступника в лес. Якобы на встречу. Встреча не состоялась. Преступник мертв. Тела нет. Вы понимаете, что вся группа должна быть немедленно арестована?

Шульгин чуть вздернул подбородок. С вызовом посмотрел на Сергея Ильича.

— Товарищ майор, как старший следователь Управления, требую, чтобы вы немедленно приказали вашим подчиненным сдать личное оружие. Я прямо сейчас иду писать рапорт начальнику Управления на отстранение капитана Котова и его группы от оперативной работы и возбуждение уголовного дела.

В общем-то стало понятно, ситуация ухудшается с каждой секундой. А самое хреновое — очкастую гниду просто так на хрен не пошлешь. Так-то он действует строго по инструкции. Нам всем светит трибунал.

Я сделал шаг вперед. Встал между Котовым и Шульгиным.

— Товарищ майор, — смотрел только на Назарова, полностью игнорируя следователя. — Разрешите доложить оперативные соображения?

Назаров нахмурился, но в глубине его глаз я заметил нечто отдаленно напоминающее надежду. Сергей Ильич понял, если я решил вылезти со своим ценным мнением, значит у меня есть идея, как выкрутиться.

— Валяй, Соколов, — коротко приказал майор.

— Что за цирк⁈ Какое, к чертовой матери, соображение? Вы уже насоображали! — возмутился Шульгин. — Оружие на стол, лейтенант!

— Оружие отдам только по приказу своего прямого командира, — отрезал я. Повернулся к Назарову. — Сергей Ильич. Мы не провалили операцию. И мы не убили свидетеля. Мы физически уничтожили главу диверсионной резидентуры Абвера. Человека, который скрывался под псевдонимом Пророк.

В кабинете стало так тихо, что я услышал, как во дворе какой-то водила материт интенданта. Шульгин презрительно фыркнул.

— Лейтенант, вы в своем уме? — скривился следователь. — Капитан Воронов признался на допросе, что он завербованный агент. Пешка. Пророк — это его куратор. Я в курсе того, что он говорил. Вы пытаетесь прикрыть свое преступление дешевой сказкой?

Я проигнорировал Шульгина. Все мое внимание было сосредоточенно на Назарове. Если он поверит, то не даст старшему следователю реально подвести нас под трибунал. В конце концов, Котов же сказал, у Сергея Ильича хорошие отношения с Абакумовым. Но для того, чтобы майор рискнул спасти наши задницы, он должен четко понимать — мы не накосячили.

— Вспомните допрос, товарищ майор, — продолжил я, — Вспомните, как он говорил. Что он говорил. Воронов — кадровый чекист, из правильной семьи, с безупречной анкетой. Таких не вербуют деньгами или угрозами. Таких вербуют идеей. И он эту идею озвучил. Но как он ее озвучил? Как пешка, которую дергают за ниточки? Нет. Он рассуждал о геополитике. О сепаратном мире. О том, как после победы будут строить новую власть. О Жукове. Откуда у рядового агента такие глобальные, детальные мысли о послевоенном переустройстве аппарата управления армией? Откуда такая уверенность в том, как именно товарищ Сталин поступит с маршалами? Это не слова завербованного дурачка. Это слова идеолога. Архитектора. Того, кто сам придумывает схемы и промывает ими мозги таким, как ефрейтор Зимин или убитый сержант Зуев.

Назаров нахмурился еще сильнее, но уже более