Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров Страница 5

Я поднял голову и вздрогнул. Прямо надо мной зависла какая-то штуковина. Круглая, блестящая, с крутящимися лопастями по бокам. Держалось ЭТО в воздухе само, без каких-либо проводов или пилота. Просто висела и, самое неприятное, смотрела на меня чёрным глазом-линзой.

Раз мигнула красненьким, два.

— Вот те раз… — пробормотал я, ошеломлённый. — Что ты за чертовщина?..

На вертолёт не похоже. На самолёт тем более… Птица? Да какая птица, у которой пропеллеры по бокам. Демоны морские? Ну если фантазию развивать — можно и так решить.

Но опыт подсказывал другое: раз эта хреновина висит, значит, это не просто так. «Птичка» явно следит за мной. А раз следит… значит, вражеская. И тут же всплыла в голове мысль, может, недалёкая, но чёртовски логичная: японцы ведь уже придумали магнитофон на батарейках… чего бы им не придумать вот такое, летающее, шпионское-японское? Эти ж извращенцы вечно всё уменьшают и наворачивают. Как в анекдоте — сколько у меня телевизоров в руке?

— Ага, значит вы, гады, меня выслеживаете… — процедил я, удерживаясь на воде. — Ну-ну.

Штуковина висела неподвижно, ровно надо мной. Я постарался не делать резких движений: мало ли, как эта проклятая железяка отреагирует. Может, у неё там ещё и пулемёт встроенный или иглы ядовитые, фукибари какие или сюрикены. С японцев станется. А может, сейчас рванёт вниз — и гудбай, Америка, с другого берега.

Не, ребята. Я вам такой радости не дам.

Я медленно, очень осторожно сунул руку в карман. Вытащил ту самую туфлю — влажную, тяжёлую. Прекрасное оружие ближнего боя, если правильно применить.

— Ну иди, иди ко мне поближе… — сказал я шёпотом.

«Птичка» дрогнула в воздухе, будто прислушалась. И этого было достаточно.

Я вздёрнул руку вверх и метнул туфлю со всей силой, какая только осталасьпосле ледяной воды.

— На, получи, гад! — прошипел я.

Туфля описала дугу, ударила точно в бок этой вертящейся сатане. Следом раздался мерзкий металлический визг. Пропеллер заклинило. Железяка дёрнулась, потеряла равновесие и начала валиться в воду, разбрасывая вокруг жалкие искры.

— Вот и летай теперь, — хмыкнул я, глядя, как вражеская приблуда плюхается в море.

Я даже успел подобрать свою туфлю и сунуть обратно в карман. Так, одна проблема решена. Осталось разобраться со всеми оста… я не успел закончить мысль, как вдруг увидел вдалеке судно. Судя по размеру — катер, и эта посудина приближалась ко мне на всех парах.

Ох ты ежки-матрешки… наш аль не наш?

Катер подплывал всё ближе, и чем лучше он был виден, тем больше у меня округлялись глаза. Нет, ну честное слово… Я за жизнь видел технику разную: и добротную, и хлам, держащийся чуть ли не на соплях, и трофейные чудеса… Но вот такого я не видел никогда.

Катер был слишком… правильный. Слишком гладкий, вылизанный, обтекаемый, будто его не клепали на нашем судоремонтном заводе, а вырастили в лаборатории из алюминиевого яйца.

Никаких ржавых стыков, грубых швов и привычной сердцу советской угловатости. Я аж моргнул пару раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. А что ж, вода и усталость умеют играть разные шутки.

— Хрен его знает… Может, какую новую разработку прислали, а меня просто не уведомили? Теоретически — вполне могли. Практически — да где такое видано.

В нынешней-то экономической жо… ситуации, когда одни программы сворачивают, другие режут под корень, третьи отправляют на металлолом ещё до того, как они родились.

Новая техника? Да нам бы старую не распилить.

А этот явился так быстро, без всяких согласований, и был не просто новым — он выглядел так, словно его построили не здесь. Не в этой стране, не в это время. Нет, настоящая мысль моя была иной… не в этой реальности. И ни одного логичного объяснения этому у меня попросту не было.

Можно было, конечно, начать гадать, как у моей тёщи соседка. А вдруг это секретная разработка? Иностранцы? Или случился провал во времени? Наконец, может, это инопланетяне?

Но я подобные гадания не любил. Когда начинаешь гадать на кофейной гуще, вопросов становится в три раза больше, а ответов — ноль. Сейчас же было особенно некстати напрягать мозги понапрасну: ледяная вода делала своё дело, мысли вязли, как сапог в болотной трясине.

Но кое-что всё же виднелось чётко. Это были точно не японцы. И никакая ни иностранщина. На борту катера крупно, явно, без двусмысленностей было по-русски выведено:

БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА.

Я прищурился, разглядывая парней на палубе. У одного широкие скулы, у второго нос картошкой, у третьего взгляд такой, что сразу видно — человек наш, славянский, с характером. Спорное удовольствие, конечно, разглядывать их, плюхаясь при этом из последних сил в ледяной воде. Но то, что они не японцы и не какие-нибудь американцы — факт железобетонный.

Ну и дела. Наш катер, лица явно славянские… и кириллица на борту. Но техника, блин… не наша.

Тёщина соседка бы сказала, что я случайно шагнул в версию страны, где промышленность процветает, а генералы не прячутся по трёхэтажным дачам, а реально что-то делают. Но это уж совсем фантастика, перебор.

— Ну и что за хрень здесь творится… — пробормотал я, судорожно перебирая ногами, чтобы не окоченеть окончательно.

Катер тем временем уже оказался совсем близко. И мне предстояло, наконец, узнать, что это за ребята и куда они меня повезут.

Я уже собрался ругать себя за то, что начинаю видеть везде нелогичности, но тут меня накрыло ощущение куда более странное. Не просто странное — скорее, невозможное.

Стоп, блин… мысль вспыхнула, как спичка.

Я видел… даже не так: я видел — ясно и чётко, как в молодости. На расстоянии, в темноте всё различалось идеально, будто кто-то подтянул резкость в моих глазах и включил обратно ту самую стопроцентную оптику, с которой я лет до шестидесяти бегал.

После шестидесяти зрение у меня просело резко, неприятно и без всякого спросу. Приходилось носить очки, не постоянно, но уж если работал с бумагами или мелкими деталями — без них было никак. А тут…

Какого чёрта?..

В голове это прозвучало очень сдержанно. На деле же я был ошарашен. Но думать долго мне не дали.

Катер подплыл ещё ближе.

— Мы вас спасём, сохраняйте спокойствие, помощь рядом! — раздалось через громкоговоритель.

Ну спасибо, конечно, за заботу. Спокойствия у меня так-то столько, что хоть на продажу выставляй. Но вот побыстрее бы вы, ребята, на помощь