Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев Страница 49

И все завертелось.

Они все, за эти три дня, словно в клубок сплелись. Все перегрызлись. И победил сильнейший.

Самый страшный — Мстиславский. Он проявил себя. Он пожрал все и всех. Казалось.

Страх пробил ее от пяток до макушки. Страх смерти и страх потери самого ценного — ребенка. Если бы не люди этого Игоря — черта и самого дьявола, но выглядящего обычным молодым боярином, то ей бы точно пришел конец. И Настеньке тоже. Она выдержала три дня, но что ей делать дальше? На кого положиться? Может ли она верить этому колдуну?

Он был очень убедителен. Говорил, что не желает ей зла.

Так что, что там за стрельба на улице, что за грохот и зарево? Кто-то пытается вновь пожрать других в этом проклятом месте? Нет! Нельзя! Хватит! Этот Игорь должен жить. Да, он такое же чудовище, как и все в кремле, хоть красив и приятен собой. Но… Но…

Она помолится за него.

Помолится, чтобы он защитил ее и Настеньку.

Служанка вновь появилась из темноты и принесла ей воды. Екатерина пила и медленно начинала нашептывать слова молитвы.

Минуты хватило мне, чтобы собрать вокруг себя сотни полторы бойцов, готовых действовать. Авангард в двадцать человек — примерно столько, сколько собрал сам Кривой, шел под моим началом впереди. А остальные двигались более неприметно, чуть отставая или иными путями, в обход. К зданию арсенала можно было зайти с разных сторон, поэтому силы я разделил.

Налететь на ожидающую там подмогу, которая видя пожар, начала группироваться, нужно резко и внезапно. Положить всех и двигаться к воротам.

А дальше?

Откроем их, впустим и залпом аркебуз завершим дело. Вот такой план.

Действовали шустро. Пока основные силы заходили к арсеналу со всех сторон, мы малым отрядом самых лучших бойцов двинулись вперед, прямо внаглую. На территории кремля становилось вновь шумно. Огонь и выстрелы пробудили обитателей окрестностей. Здесь же и духовенство обитало, и дворы бояр самых приближенных к царю существовали. Пока их предводители, да и дети боярские во множестве, воевали где-то в Смутное это время, все подворья существовали и жили мирной жизнью. Некоторые были законсервированы, что у меня, по донесениям вызвало некоторые вопросы. Вроде бы земля эта самая ценная — самый центр Москвы, а часть ее застроена дворами бояр, которые в опале. И помимо половины десятка слуг, присматривающих за сохранностью и больше отнесенных не к конкретному боярину, а к царю — никого на них не было.

Впереди показался арсенал. Это было каменное здание, утопающее в земле. Чем-то оно мне напомнило зелейный погреб в Ельце. Только побольше и побогаче выглядело. Горело несколько факелов и доносились удары чего-то тяжелого в массивную дверь.

Ничего себе, таран притащили.

— Навались! — Раздалось

— Наши, вон наши идут. — Выкрикнул кто-то из штурмующих подземное сооружение, в котором хранилось оружие и порох. Причем первого то там было не так уж и много. За Смуту обнищал арсенал, мне доложили об этом еще вечером. Считать не считали, но в общих чертах снаряжения было мало. Все ушло в войско, выступившее против меня к Серпухову и в отряды, ушедшие на запад против ляхов. А вот пороха и свинца было прилично.

Угу. Сейчас я вам покажу — «наши».

Кривая ухмылка исказила лицо.

Мы уже были в пределах огневого боя, но бить стоило наверняка. Этих в плен я брать даже не думал. И так уже все клети ломятся от всяких предателей и перебежчиков. Нового ничего не скажут. Раз служат тем, кто за ляхов, иезуитов и прочих иноземцев — разговор с такими короткий. По законам военного времени.

— Мы тут, боярин, светлость твоя, решили…

Лица людей, пытающихся взять штурмом арсенал, начали меняться. Понимание, что это не люди Кривого а кто-то иной, привело их в шок и состояние паники. Мои парни подошли метров на десять, вскинули аркебузы. Сам я был в первом ряду, тоже подкинул ее уже привычно, почти не целясь спустил курок.

Грохнуло, ухнуло, отдача привычно ударила в плечо. В ноздри ударил кислый запах, поднялся дым от наших позиций.

— Сабли вон! — Выкрикнул я, перекидывая аркебузу за спину.

Впереди раздались крики, стоны, вопли. Заговорщики падали, хватались кто за грудь, кто за живот. Некоторые, выжившие и не пострадавшие попытались удрать, воспользоваться темнотой вокруг, но там уже им навстречу подходили мои бойцы.

Лишние секунды выигрывали эти диверсанты перед тем, как погибнуть от сабель верных мне служилых людей.

Я скорым шагом двинулся вперед. Картина, в целом, была ожидаемая. Полтора десятка вооруженных человек притащили, где-то достав, увесистое бревно. Судя по всему, они вначале ждали в темноте, прикрываясь стенами и укрываясь вблизи опустевших поместий. Но потом услышав стрельбу и завидев пожар, поняли, как я и думал, что Кривой добился своего.

Да, были какие-то крики, шум. Но разгоралось хорошо, зарево поднималось. Значит — удачно налет произошел.

Ну и решили выломать дверь. А там мои парни сидели. Небольшим числом, но крепко запершись и готовые давать отпор. Это не охрана кремля, на которую неясно, то ли можно положиться, то ли нет. Мои люди. И если бы дверь поддалась, завязался бы там тяжелый бой. И еще не известно кто бы верх взял.

Но мы подоспели вовремя, и все прошло удачно.

— Осмотреть всех. Оружие собрать, сложить у входа в арсенал. — Скомандовал я. — Раненых связать. Мертвых пока не трогать. Пятеро здесь останутся.

Люди действовали по моим приказам, а еще по наитию, уже привыкнув к тому, что делать.

Сам я стукнул в дверь арсенала особым стуком, условленным.

— Это мы, Игорь Васильевич и люди мои. Чисто все. Но вы посидите пока. Вдруг еще кто придет.

— Господарь. Сделаем. Сидим, ждем. — Прогудел с той стороны басовитый голос.

Повернулся, осмотрелся, здесь все уже кончено, сделано, идем дальше.

— За мной!

Мы спешным шагом, огибая арсенал и двигаясь вдоль стены, пошли к Спасской башне. Там были Фроловские ворота, и там, судя по рассказу пленного, на другой стороне рва собралась некая сила, готовая влететь в кремль и учинить здесь опять какой-то передел власти.

Пока шел, думал.

Кривой, получается после убийства Дмитрия Шуйского, отступил к Москве. И вот он здесь. С ним было, по рассказам очевидцев, порядка двух сотен человек. Кто-то был ранен, кто-то дезертировал при первой возможности, что тоже не исключалось. Но в целом сила в две сотни