Без права на второй заход - Алексей Хренов Страница 47

— Ну здравствуй, английская инженерная мысль… — в некотором замешательстве пробормотал отважный герой.

Один конец ванны был занят странной металлической конструкцией, напоминавшей гибрид шкафа и инженерной фантазии той эпохи — металлический кожух с несколькими форсунками по бокам и сверху.

На вертикальной панели располагались латунные краны — слишком много для мытья нормального человека. Каждый был подписан аккуратной табличкой: Hot , Cold , Douche , Plunge , Fountain .

Посередине торчала крупная дверная ручка, назначение которой оставалось неочевидным, но интуитивно опасным.

Система в целом производила впечатление устройства, которое моет и воспитывает характер одновременно.

Лёха стоял на дне и пытался сопоставить краны с последствиями.

«Douche» — очевидно, относилось к дыркам в потолке. «Hot» и «Cold» — понятно. А вот «Plunge»? Что, чёрт побери, означает «Plunge» и чем оно отличается от «Fountain»⁈

Его начинало слегка знобить, несмотря на официальный август, и он решился всё-таки начать с «Hot». Как он и подозревал, кипяток начал течь из правого крана, или, скорее, жалко сочиться. Гордый своей сообразительностью, он покрутил «Cold», и второй кран одарил его щедрым потоком ледяной воды на ноги.

Резиновой пробки нигде не было, и вода шустро утекла в дыру на дне ванны.

Ему следовало бы проявить характер и просто обтереться холодной водой. Но он очень хотел принять ванну.

А так как средств было в избытке, он повернул рычаг с надписью «Douche». Тот был чрезвычайно тугой, и ему пришлось использовать обе руки, чтобы его провернуть.

Тут из-под купола раздался грохот и бурление, и вся ванна начала вибрировать, как его «Спитфайр» на взлёте. У Лёхи застучали зубы, а ноги соскользнули по изогнутому дну ванны. Он стал дышать чаще, схватился за рычаг, чтобы прервать эксперимент, но опоздал — из отверстия под потолком вылетел огромный фонтан воды. Поток хлынул сверху из купола прежде, чем он успел увернуться.

Давление прыгало, как будто внутри кто-то крутил насос вручную. Поток то ослабевал до жалкой мороси, то внезапно бил с такой силой, что приходилось отворачиваться.

Справа он был ледяной, а слева — вполне себе обжигающим.

Видимо, таким образом создатели приучали грешников шустрее проворачиваться на адских вертелах.

Он, не без труда, выкрутил рычаг обратно и, тяжело дыша, отступил к кранам.

Думая, что «Fountain» выглядит наименее опасным, он его повернул — и промахнулся.

Вместо того чтобы активировать кран, обозначенный словом «Fountain», он повернул тот, что был ниже. Это оказался «Plunge», и, разумеется, тот сработал прекрасно.

Раздался резкий стук, и из нижнего отверстия рванул узкий, но бешено мощный столб кипятка, ударивший его прямо между ног. Лёха завопил и подпрыгнул так, что ударился головой о металлический кожух сверху. На мгновение он вообще потерял ориентацию, гейзер продолжал лупить, не давая приблизиться к крану.

— С***ка—бл***ть, — единственное, что сумел выдавить из себя наш герой.

Он, шлёпая мокрыми ногами, сделал крюк вдоль стенки, вытянулся и, наугад схватив ручку, набрался храбрости и с усилием провернул её обратно.

— Видимо, он целился в центр моей туши, — всхлипнул наш герой, проверяя целостность геройского места.

Вся ванная — нет, пожалуй, весь дом — гремел, кипел, хлюпал и дрожал. В конце концов, у него теперь была вода — даже гораздо больше, чем он хотел, — и он схватил мыло и стал мылиться с бешеной скоростью.

Английское мыло, разумеется, сразу попало в глаз и адски защипало.

Лёха исполнял пляску святого Вита на дальнем конце ванны, пытаясь попасть под льющиеся сверху разнородные струи воды, подпрыгивая, чтобы не обжечь ноги кипятком.

И как только Лёха закончил намыливаться, подача горячей воды прекратилась — вот так просто, взяла и прекратилась, без предупреждения, без даже предсмертного всхлипа…

Через десять минут местами чистый и очень взбодрённый попаданец продефилировал мимо хозяйки, кивнул довольной женщине и направил свои копыта в паб.

Он чувствовал непреодолимое желание отметить обретение чистоты стаканчиком чего-нибудь согревающего.

— Вот это знатно я помылся, — стучали зубы отмытого ледяной водой попаданца о край стакана виски.

— А что это молодой и красивый лётчик сегодня грустит в одиночестве?.. — промурлыкал над ухом грудной голос так, что у Лёхи волосы на теле встали дыбом…

Глава 18

Дом Периньон и Кока-Кола

18 августа 1940 года. Небо над Портсмутом, Англия.

Ранее этим же днём механики на Ли-он-Солент работали с таким остервенением, будто самолёты лежали у них в реанимации, а люфтваффе старательно пыталось добить пациентов всеми доступными способами.

«Харрикейны» демонстрировали просто неприличные чудеса ремонтопригодности. После очередной штопки и заклеивания пробоин многие машины напоминали лоскутные одеяла, но упрямо продолжали летать, стрелять и возвращаться обратно.

— Камуфляж — что надо, — сказал Кокс, разглядывая свой «Харрикейн» с цифрой семь. — Сливается с очистными сооружениями идеально.

Хэнк, летавший на «Харрикейне» Лёхи и счастливо избежавший травм в вылетах, всё-таки получил осколок при бомбёжке аэродрома и теперь лежал в кровати с замотанной бинтами ногой.

«Спит» Кросса всё ещё стоял с распотрошённым двигателем — маленькая специальная группа флота постепенно стачивалась.

Начальство пообещало Кроссу новые машины, но те застряли где-то в недрах военной бюрократии.

Время измеряли боевыми вылетами и тем, сколько успели вздремнуть между сиренами. Лёха случайно ляпнул, глядя на чёрные круги под глазами механиков:

— Круглосуточно вкалываете! Двадцать четыре на семь.

В воздухе на секунду повисла тишина, потом кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой, и все грустно посмеялись, осознавая юмор цифр.

Его ведомый, Эрик Браун, с явным восторгом ходил вокруг своего «Харрикейна». Механики впихнули туда четыре американских «Браунинга» 12,7 мм, снятых с повреждённого «Уайлдкэта», — крупнокалиберных, весомых, с серьёзным рыком.

Они попали в дежурную пару и с самого утра болтались