1991 - Ал Коруд Страница 45

— Где доказательства⁈ — молодой и нагловатый Артем Боровик привык прикрываться авторитетом папочки. — Вы могли сами это подстроить?

— А у вас самих, молодой человек, они есть? Так можно и за клевету сесть.

Репортер из «Огонька» побледнел. Варенников перехватил эстафету:

— По поводу обезвреженной диверсионной группы. После пресс-конференции следователи из военной прокуратуры предоставят вам факты участия части ее членов в убийстве советских граждан в Вильнюсе. Это всем хорошо знакомые события около телевизионной башни. Армию тогда в чем только не обвинили. Но убитый офицер десантник, как и погибший член групп «Альфа» были застрелены из снайперского оружия. Как, впрочем, и несколько мирных граждан. Могу напомнить вам, что обвинили в этом военных. Безо всяких доказательств и аргументов. Вот как раз они у нас на данным момент есть и будут представлены. Оружие, гильзы, отпечатки пальцев и признание некоторых членов засланной из-за рубежа группы. И что крайне показательно, — генерал посмотрел в сторону журналистов сурово, — часть представителей средств массовой информации прибыла в Вильнюс в целях провокации. Скажу больше: они принимали деятельное участие в них. И оно будет обязательно расследовано. Потому что, граждане, за все нужно отвечать.

— А как же свобода слова⁈

Репортеры снова загомонили. Но уже не все. Самые умные внимательно оглядывали членов ГК и раздумывали. Все это происходит не просто так. Ответить вызвался молчавший доселе премьер-министр Павлов.

— При чем здесь свобода прессы и откровенное участие в провокации? Где здесь правда? Генерал Варенников правильно заметил. Все было в точности наоборот, но вы же сами без конца взвинчивали ситуацию. Вместо того, чтобы разобраться на месте. Вы изначально назначили виновных. Еще до самих событий и транслировали их в эфир. У нас же на руках есть неопровержимые доказательства, что все, повторяю все так называемые Народные фронты имели финансирование из-за рубежа. И занимались злостным нарушением нашей конституции. Вот у меня вопрос к журналистке из США. Как бы ваше правительство оценило, допустим, мятежные элементы в Нью-Мексико или Техасе, что объявили о стремлении выходу из Соединенных Шатов незаконными методами, в ом числе с помощью оружия. Только прошу ответить откровенно.

Камеры и внимание дружно обернулись к ярко накрашенной молодой женщине. Та тут же пошла пунцовыми красками. Скажешь одно — получишь люлей от начальства. Другое — станешь изгоем в сообществе. Чуть поколебавшись, она выбрала — остаться в профессии. Каналов много, а ее лицо уже запомнили.

— Думаю, ФБР бы их давно арестовали.

По рядам журналистов прошел заметных вздох разочарования. Так называемые свободные журналисты на дух не переносили инакомыслие. Перцу добавил министр МВД.

— Мы еще проведем расследование кто и с какой провокационной целью послал телевизионные группы и журналистов в Вильнюс. Потому что все ваши речи написаны как под копирку. А новости абсолютно не соотносятся с реальностью. У меня вообще такой вопрос к вам возник, граждане журналисты: вы собираете факты или занимаетесь пропагандой? Открыто хулите методы КПСС, а сами не лучше.

Прожигающий взгляд боевого генерала выдержали немногие. Кое-кто и вовсе поспешил к выходу. Похоже, что сегодня тут была похоронена «Гласность».Но нашелся в зале кто-то смелый.

— Поэтому вы не даете нам печатать тиражи? На каком основании нас лишили бумаги?

Ответил с плохой скрываемой улыбкой Павлов:

— Товарищи-господа, вы же не в государственных изданиях работаете? Бюджет будет выделять бумагу только нескольким государственным изданиям. Например, «Известиям». Остальным будет предложено покупать бумагу и типографские мощности через биржу. Аккредитация там начнется уже завтра. Но сначала издание обязано попасть в Госреестр. Таковые новые правила работы СМИ.

Внезапно стало тихо. Поборники демократии и хулители социализма внезапно поняли, что халява кончилась. Их били их же оружием.

— Всем спасибо. Новости читайте в официальной прессе и пресс-релизах. Дальше выступят представители прокуратуры.

Бонн. Федеративная республика Германия

Федеральный канцлер Германии Гельмут Коль рассеянно смотрел новости на телеэкране, где показывали успехи коалиции в Кувейте. Только что показали пресс-конференцию из Москвы. Именно она навевала на канцлера жуткий страх. Казалось бы — вот он рядом успех! Совсем недавно 17 января 1991 года Коль в третий раз избран федеральным канцлером Германии после победы над своим соперником из СДПГ премьер-министром Саара Оскаром Лафонтеном и стал первым федеральным канцлером объединённой Германии. В Москве12 сентября1990 года на переговорах в формате «два плюс четыре» вместе с министром иностранных дел Гансом-Дитрихом Геншером Гельмут Коль добился согласия держав-победительниц во Второй мировой войне на объединение Германии, выраженного в Договоре «Два плюс четыре» и включением объединённой Германии в блок НАТО. Он, как политик навсегда вошел в историю. И внезапно холодный душ.

22 февраля он не поверил сначала сообщению из Москвы. разговаривать получалось только по закрытой дипломатической связи. Внезапно все иные каналы оказались напрочь перекрыты. Гельмут тогда заперся в кабинете и долго думал. Без Горбачева не было бы объединения Германии и договора. Да не было бы ничего. Немец был не дурак и понимал, что экономические трудности Советов дело временное и сполна пользовался возможностью надавить на ослабевшего врага. Такие шансы выпадают всего несколько раз за столетие. Практически без боя вернуть потерянное после войны.

Коль отдавал себе отчет, что в отличие от восточных немцев в западной Германии не происходило никакой денацификации. Миллионы немцев просто ждали реванша и ничего не забыли. И в России об этом также ведали. Провинциал в политике Горбачев по какой-то причине решил игнорировать интересы собственной страны. Советского руководителя интересовал лишь свой успех и власть. И вот итог. Больше всего Коля беспокоил тот факт, что в новом комитете есть военные. Он тут же потребовал на них досье и увиденное там вовсе не вдохновляло. Каким бы СССР не был, коммунистическим или демократическим, в первую очередь — это был враг Германии. Но пока экономике было выгодно, канцлер готов был петь дифирамбы Горбачеву и тем, кто придет вслед за ними.

Дверь приоткрылась и на пороге появился Ганс-Дитрих Геншер, вице-канцлер и министр иностранных дел, за ним потянулись Вольфганг Шойбле, один из его ближних друзей, и фактически правая рука и заодно министр внутренних дел. Это он опрометчиво заявил весной 1990 году по поводу объединения ФРГ и ГДР: «Дорогие друзья, речь идёт