Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест Страница 41

мне в принципе, удавалось, но принципа «глаз за глаз, зуб за зуб» я, некоторый период жизни, придерживался. Девяностые — сложное было время. У народа мозги наперекосяк встали. Многие словно зомби бродили в поисках пропитания. И это не совсем фигура речи. А другие не стесняясь, среди белого дня занимались грабежами и разбоями. Это называлось — рэкет.

Ангелом я не был, но и не пал совсем низко. Хотя пришлось и подраться и за своё кровное и за нажитое непосильным трудом друзьями. Сложное было время. Тот, кого, по какой-то невероятной случайности, рэкет не коснулся, — единичные счастливцы, но они были. Меня коснулся. И так коснулся и по службе. Но это другая история. Это была та жизнь, не эта. Но, что такое в жизни возможно в принципе, я уже сейчас в свои «семнадцать» лет и знал не понаслышке. Знал, потому что видел озверевших нелюдей, заступивших черту человеческих отношений и закона. И я знал, что таких «переступивших закон» не так уж мало и сейчас. Причём, и в правоохранительных органах и среди, вроде бы, «обычных» граждан. Эти люди и ломают СССР сейчас в угоду своей алчности, и жажде власти.

Да, я сейчас не был ангелом. Возможно, я сейчас был совсем не ангелом. Когда я пришёл в этот мир, — не хотел ни во что вмешиваться от слова «совсем». Заниматься своим любимым самбо и сопеть в две дырочки. Но не случилось. Случилось обратное. Дар целительства смешал мне все планы, и, фактически сломал ту жизнь, которую я себе нарисовал. Тихую, спокойную, размеренную жизнь с кучей золота за пазухой. Про которое никто бы не узнал. Я бы даже Ефрему не сказал. Купил бы лодку с мотором и мотанул бы в верховья Бикина. Меня бы даже староверы не увидели. Поднакачался бы с зимы до лета и рванул бы по бездорожью. Хотя, я и так был парень крепкий.

С каратэ бы так как сейчас не получилось бы, да и хрен с ним. Сам бы стал матёрым каратистом и ладно. А с этим целительством всё пошло наперекосяк. Как же… Вновь открывшиеся возможности! Особенно, после случайного исцеления Ирины Юрьевны. Как таким знакомством не воспользоваться, чтобы чуть-чуть изменить будущее? Опять же для себя любимого, но и для других тоже. Ведь всёравно все занимались каратэ. Но пять лет потеряли — раз, и в подполье родилось не каратэ, а убожество — два.

Но я-то сейчас, как громадный волдырь на заднице. И у Штурмина, с его системой зарабатывания денег, доброжелатели были, которые сейчас сильно недовольны мной, и власть имущие, жаждущие получить контроль над целителем, и спецслужбы, жаждущие получить «в свою обойму» машину для убийства. И снова последнее — не фигура речи. Знаю о чём говорю. Проходили. Хорошо ещё что они не знают, что я научился-таки использовать «силу-синюю» в «не вполне лечебных целях». Про ворон знают, но это — не тот результат, который их заинтересовал. Ирина только посмеялась. Однако они же могут подумать, что если меня запереть в укромном месте я научусь плевком в глаз убивать американских президентов на расстоянии ста метров. С них станется.

Поэтому я готовил себя психологически к отражению недружественных действий. И они могли «прилететь» с любой стороны. И, что важно… Как я не буду сопротивляться, скрутить меня, при желании, можно, на раз-два-три. Не супермен я ни разу. Хоть и сильно быстрый каратист, но против «калаша» с голой пяткой и пустым кулаком не попрёшь. Вот и думай, голова, думай.

Пока, даже самая первая моя мысль о том, что надо уходить под крышу комитета государственной безопасности, при более тщательном обдумывания оказалась пустышкой. При необходимости со мной и тогда могут сделать что угодно. Даже при наличии охраны. А вот сами же комитетчики в целях моей же безопасности меня же и закроют. Где-нибудь в Пензе-19[1].

Хотя… А может, не так уж там и плохо, в этих закрытых городах? И какая разница, где жить? Трудно психологически жить за колючей проволокой и за проходной? А какая мне свобода нужна? Детишек тренировать и там можно. И даже безо всякого образования. И лечить. Нарисуют комитетчики мне любую «ксиву». Хм.

— Но Юрию Владимировичу я нужен не здесь, а там. А туда я категорически не хочу. Сразу себе сказал. Ан, нет. Не получается. Придётся ехать. Но куда? Мне нигде не нравится климат. Даже там, где очень хорошо, иногда бывает очень плохо. Даже пресловутая Новая Зеландия. Вроде и температурный режим «нормальный», но влажность, дожди, ветры и сумасшедший ультрафиолет.

Канарские острова? Место вечной весны? Там бы я пожил, наверное. Но ведь скучно. То ли дело у нас… Три месяца лета, три месяца осень, три месяца зима и вечная весна… Не соскучишься. И ладно… Канары. Что там делать?

И тут меня словно током стукнуло.

— Зара! — вспомнил я. — Она ведь цыганскому королю в мозг залазила. И, судя по всему, вытащила из него всё, что ей было нужно. Не к этому ли «сожительству» меня подталкивает Ирина Юрьевна и Юрий Владимирович. Сама она это сделать не может, а со мной… Хотя… Это она у мёртвого не могла вытянуть информацию. А у живого, так — запросто? Она же почему-то взялась за это. Или просто не могла не взяться? Так-так-так… А ведь во время лечения можно, хе-хе… И тогда, конечно, Канары — самый цимес. Приезжают туда отдыхать многие. А там я, такой… Весь в белом… Ха-ха-халате… Вернее — мы с Зарой. Я ведь могу ей и на расстоянии помогать! Да-а-а… Вот это фокус! Это то, что может понравиться Андропову. И мне, наверное. По крайней мере, это поможет мне скрыться, хм, от бурь и от грёз, хм, от зимних вьюг и от разлук, хм, от горьких разлук.

— Хм! А ведь она позвонила, — подумал я. — Хм… Но прощать измены я, хм, пока не готов. И не из-за «юношеского максимализма», а наоборот, из-за старческого рационализма. Та дыра, которую во мне пробило предательство, будет зарастать долго, а мешать всю жизнь. Заноза никуда не денется.

— Но ведь и ты, паразит, вильнул на сторону, — напомнила мне совесть.

— Хм. Я-то вильнул, но она-то об этом не знает. А значит, у неё занозы в душе нет и напрягаться, чтобы простить меня ей не надо. А за свой грех я отвечу.

Вдруг меня «осенило».

— Да, и ответил