Целитель. Back in USSR 2 - Михаил Васильевич Шелест Страница 40

— Вот простота, — подумал я.

— Если это возможно, — Фирсов посмотрел на меня как-то по детски беспомощно.

Я намеренно ввёл его в заблуждение. Сборной во время игры с канадцами в семьдесят четвёртом году будет командовать Борис Кулагин, а не Бобров. Но что это меняет?

— Как же я увижусь с Бобровым? Где я, и где он?

— Надо подумать, как это можно сделать? Ребят попросить, тебя на тренировку сборной провести.

— Я сейчас, пока, живу во Владивостоке, но этим летом собираюсь перебираться в Москву и буду снимать там квартиру.

— И что собираешься в Москве делать? — проявил интерес Фирсов. — Снова в интернат и ДЮСШ?

— В цирке выступать, — просто сказал я.

— В цирке? — спросил с Фирсов с такой интонацией, словно я сказал, что буду выступать в Мавзолее перед Владимиром Ильичом Лениным, прости Господи.

— В Большом?

— На Цветном, — уточнил я.

— Серьёзная заявка! Тогда проще будет встретиться, мне кажется. Так ты, что совсем с хоккеем завязать хочешь. У тебя такие перспективы…

— Среди юношей неинтересно. Вот, хм, станете вы главным тренером юниорской сборной, тогда и приду к вам в команду. Возьмёте?

— Хм! — Фирсов широко улыбнулся. — Если так стоять в воротах будешь — однозначно возьму.

— Ну, вот и порешали, — тоже улыбнулся я. — А язву я вам сейчас залечил.

— Так, подлечили её вроде? — сказал нахмурившись Фирсов.

— Именно, что подлечили. Вы меньше нервничайте. Всё у вас будет хорошо. Не беспокойтесь ни о чём. И не думайте о загранице. Бессмысленно и вредно. Хм! И для здоровья и вообще… Да и не нужны вы там никому. Это они прецедент хотят создать, чтобы наших лучших игроков переманивать к себе. Они так учёных переманивают со всего мира. Страна их учит, деньги на них тратит, а они переманивают. Всегда так было. Испокон веков. Сначала Британия переманивала умных людей, теперь Америка, Канада… Не верьте им. Обманут…

Фирсов посмотрел на меня с интересом и покачал головой.

— И это мне говорит четырнадцатилетний мальчишка. Охренеть!

* * *

В Москве мы надолго не задержались, а пересели на Владивостокский рейс и через десять часов ехали на специально присланном крайисполкомом автобусе из аэропорта во Владивосток. Мне-то чего уставать, а Светлана вымоталась изрядно и сразу заснула у меня на плече. Представители исполкома, крайкомов партии и комсомола были жизнерадостны, и пытались взбодрить ребят, но те реагировали на лозунги и показной энтузиазм вяло. Поэтому профессиональные пропагандисты переключились на тренера-физрука Виталия Петровича, а тот, видя в моих глазах бодрость и силу мысли, переключил их на меня. Корреспонденты газеты «Красное знамя» и «Тихоокеанский комсомолец» вели себя скромнее. Они, то и дело сверяясь с написанным друг другом, что-то молча строчили в блокнотах.

— Вот! Это Павел Семёнов! — сказал тренер, переключив внимание встречающих на меня. — Благодаря тому, что он не пропустил в финале в ворота нашей команды ни одного гола, мы и победили в этом турнире. Он вам расскажет, как, э-э-э…

— Как я докатился до такой жизни, — продолжил я. — Спрашивайте, товарищи! Что вас интересует?

Инструктор крайкома КПСС даже вздрогнул от такого психологического напора. Вздрогнул и посмотрел на своего более молодого коллегу-комсомольца.

— Какой ты смелый, Павел Семёнов! — сказал партиец.

— Так, хе-хе, как тут не быть смелым, когда я отбил более двухсот, летящих в наши ворота, шайб. А летят они очень быстро и лупят они куда не попадя со страшной силой. Хотите я вам синяки покажу?

Я специально пока не убирал гематомы, чтобы и команда и тренер, и мало ли кто, посмотрел, какой ценой даётся победа.

— Э-э-э… Не стоит, пока, — сказал инструктор крайкома КПСС.

— Расскажи нам лучше, как ты, именно, что, докатился до такой жизни, — улыбнулся инструктор крайкома ВЛКСМ. Он был моложе и из-за возраста менее ограничен рамками должностной этики.

— Как ты научился так играть? Ты же, помнится, и в футбольных воротах стоял? Мы же тогда с ним чуть было «Кожаный мяч» не взяли.

Последнюю фразу «комсомолец» предназначил к корреспонденту «Тихоокеанского комсомольца» и тот что-то рьяно зачиркал в блокноте.

— И прозвище «Сухой» ребята Павлу дали не просто так, не случайно.

Комсомолец со значением на лице поднял указательный палец вверх.

— Он много про меня знает, — подумал я.

— А вот скажи, Павел, ты специально ушёл из ДЮСШ ЦСКА, чтобы сыграть в кубке «Золотая шайба»? — осмелился задать вопрос корреспондент «Тихоокеанского комсомольца».

— Конечно, — сказал я. — Я в том году помог юношеской команде ЦСКА стать чемпионом СССР и подумал, что могу пригодиться нашей Приморской команде. Вот и бросил спортивную школу.

— Ты в Москве в интернате жил на полном обеспечении? — прододжил задавать вопросы осмелевший журналист.

— Конечно. Там много спортивно одарённых детей со всего Советского Союза живут и учатся.

— А ещё Павел отлично учится в обычной школе, — сказал «комсомолец», — и даже собирается сдавать экстерном экзамены за восьмой класс.

— Это, как это? — спросил, ошарашенно поглядывая на молодого коллегу секретарь крайкома КПСС. Тот показал жестом ладони на меня. Партиец перевёл взор на меня.

— А что тут такого необычного, что я хорошо учусь? — спросил я. — Так и есть. Буду сдавать экзамены за восемь классов школы

Журналисты снова заскрипели перьями, оставляя в блокнотах знаки скорописи. Так мы и ехали, разговаривая то о спортивных успехах, то о родителях, то о друзьях-товарищах. Спросили и про мою новую школу: «Почему, дескать, не с ней выиграл кубок»?.

— «Не готова», — говорю, — «команда ещё в новой школе. Эту-то мы с тренером сколько лет взращивали».

— А, так ты ещё и в подготовке ребят участвовал? — воскликнул комсомолец.

— А как же, — говорю. — Меня же научили чему-то за целый год ДЮСШ. Вот я и передавал…

Бла-бла-бла, короче.

* * *

На турнире я не давал себе поблажки расслабиться и «мотануть» куда-нибудь под солнышко на атолловый остров. Заметил, что даже мне потом приходится некоторое время настраиваться на наше житьё-бытьё. Мороз, слякоть, поездки на общественном транспорте, отсутствие горячей воды в гостиницах, ходьба по магазинам с вынужденным стоянием в очередях, требовали постоянной концентрации внимания и особенного состояния