Служба продолжается - Вильгельм Страница 4

запозданием и тупой болью над коленом. Стена качнулась, но удержалась на месте, когда он упёрся ладонью. Восемь лет назад после близкого взрыва он пытался сразу бежать, упал на ровной земле и едва не угодил под чужую очередь. Повторять старые ошибки не стоило. Новых хватало. Тошнота накатывала к горлу, но в желудке ничего не было

Командный пункт размещался в бывшей конторе геологов — три комнаты из серого бетона, крыша из рифлёного железа, узкий коридор, два выхода. Когда российская группа заняла старый разведочный лагерь, инженеры усилили стены мешками с грунтом и поставили над крышей противоосколочную сетку. Местные называли это место «крепостью». Андрей с первого дня называл «гробом с двумя дверями» и запрещал держать внутри больше одной смены.

Сейчас запрет спас нескольких человек. В дальней комнате горела карта, на которой неделю рисовали маршруты снабжения. Осколок прошёл через кровлю, пробил стол и застрял в ящике с бумагами. Если бы там сидел весь штаб, западный сектор остался бы без начальства и всего развернутого узла связи.

Капитан Лосев лежал у порога, привалившись плечом к косяку. Санинструктор Нечаева разрезала на нём разгрузку и пыталась добраться до груди. Камуфляж ниже правой ключицы быстро темнел.

— Что? — Андрей присел рядом.

Ольга подняла глаза. На щеке у неё была чужая кровь, на переносице — белая полоска от очков, которые сорвало взрывом.

— Осколок. Вход спереди, выхода не вижу. Дыхание справа почти не проводится.

Она говорила громко и отчётливо, поняв по его лицу, что он оглох. Андрей положил ладонь Лосеву на плечо.

— Антон, слышишь?

Капитан приоткрыл глаза.

— В отпуск не отпускаешь… хоть так полежать дай.

— Разговаривает, — сказал Андрей. — Значит, пока не помер.

— Очень смешно, — ответила Нечаева. — Держи его.

Она обработала бок груди, нащупала место, отсчитала рёбра. Лосев понял раньше, чем увидел иглу, и выругался.

— Не дёргайся, — Андрей сильнее прижал плечо. — У тебя отпуск.

Игла вошла. Капитан выгнулся, зашипел сквозь зубы. Через секунду из катетера вырвался воздух. Дыхание стало чуть ровнее, но цвет лица Ольге не понравился.

— Нужен хирург. Сейчас.

— Сейчас у нас только ты.

— Я знаю, кто у нас сейчас. Потому и говорю: нужен хирург.

Андрей не ответил. За дверью снова ударил пулемёт — коротко, экономно, по три-четыре. Шеин на западной башне. Между очередями захлебнулась чужая автоматная стрельба. По крышам зашуршали осколки.

Лосев ухватил Андрея за рукав.

— Связь?

— Дальняя молчит. Сектора собираем по малой.

— Шестаков?

— Не отвечает.

— Тогда… — капитан попытался вдохнуть глубже, не смог и несколько секунд только смотрел. — Тогда ты.

— Сначала узнаем, кто живой.

— Андрей…

— Лежи. Я понял.

Он не любил, когда командование передавали таким образом — между иглой в груди и новой миной. Получалось похоже не на приказ, а на завещание. Но формальности существовали как для мирного времени так и в боевой обстановке. Если капитан не мог командовать, старшим на месте оставался он. Лейтенант Савчук держал южный сектор, но до него ещё требовалось достучаться.

Андрей поднял с пола свой автомат. Крышка ствольной коробки была в пыли, коллиматор цел. Он вытащил магазин, посмотрел на верхние патроны, вернул на место. В патроннике — тот, что дослал перед выходом из укрытия десять минут назад. Предохранитель. Ремень. Всё привычно. Пальцы сами проверили подсумки.

— "Синоптик"!

— Южный ответил!

Связист протянул ему гарнитуру.

— "Океан", я "Майами", живой?

Сначала пришёл хрип, потом голос лейтенанта:

— Вопреки вашему плану. У нас два «трёхсотых», один тяжёлый. Восточную стену простреливают с водокачки. Видим три пикапа, один с крупняком. Запад как, приём?

— "Сахара" тяжёлый. Командный разбит. "Бард" молчит. Кто с тобой из офицеров?

— Никого. Наблюдатели ушли к полосе до начала.

— Принимай роту.

Пауза была короткой, но Андрей её услышал.

— Вы старше по должности на базе, — сказал Савчук.

— Я старше по возрасту и вредности. Ты офицер.

— Товарищ старший мичман, не время.

— Вот именно. Ты держишь юг и рожаешь боевое распоряжение. Я собираю запад, север и резерв. Решения по месту мои. Возражения?

— Никак нет.

— Боезапас?

— Винтовочный две трети. Пулемётных лент четыре с половиной короба. Гранат мало. Вода есть. Один «Корнет», расчёт цел.

— «Корнет» по пикапу не трать, пока к стене не полезут. Водокачку можешь достать?

— Миномётом. Но расчёт на севере.

— Найду. Связь каждые пять минут. Если канал ляжет — две красных ракеты значит отход на внутренний двор. Одна красная — держитесь. Зелёная — к полосе не ходить, там чужие. Повтори.

Савчук повторил. Голос у него был спокойный. Хороший лейтенант, подумал Андрей. Всего двадцать семь, приехал в Африку с выражением человека, которому наконец доверили настоящую войну. За два месяца выражение исчезло, а курсантский лейтенант в нём ещё остался.

— И ещё, "Океан". Не жди моего разрешения, если стена пойдёт. Людей главное сохрани.

— А БЗ?

— Задача без людей не выполняется.

— Принял.

Андрей вернул гарнитуру Самойлову.

— Север теперь. Хамидова или любого. Потом резерв. Нечаева, Лосева можно нести?

— Можно всё. Вопрос, донесём ли.

— Донесём.

Он выглянул в коридор. На выходе лежал сержант из роты охраны и сопровождения грузв, прижав руку к животу. За ним двое бойцов пытались открыть перекошенную железную дверь. По наружной стене щёлкнули пули. Прямой выход во двор простреливался.

— Не ломай, — сказал Андрей. — Через складскую.

— Там перегородка.

— Фанера там, а не перегородка. Ломом выбить.

Один из бойцов побежал. Андрей наклонился к раненому. Тот был в сознании, но под ладонью быстро росло тёмное пятно.

— Имя?

— Костин… Денис.

— Денис, руку не убирай. Сейчас тебя Ольга посмотрит.

— Я сам дойду.

— Конечно. Мы все тут сами. Пока лежи.

Он позвал Нечаеву и полез в соседнюю комнату. Лом нашли под шкафом. Фанерная обшивка скрывала старый дверной проём, заложенный лёгким саманным кирпичом. Два удара сделали дыру, третий выбил целый кусок. За стеной оказался узкий склад с пустыми канистрами. Из него можно было выйти за северный угол, вне прямого огня.

— Носилки сюда. Лосева первым, потом Костина. Самойлов, рацию не бросай. Командный переносим в мастерскую номер два.

— Там ремонтники.

— Уже нет. Их утром на полосу отправили.

— Откуда вы всё помните?

— Потому что бумажки подписывал. Пошёл.

Люди задвигались. Ни один не спросил, имеет ли старший мичман право переносить командный пункт. Вокруг были понятные действия: снять дверь с петель под носилки, протащить раненого, забрать батареи, не забыть шифрованный блок и ключи, если ЗАС сейчас тоже упадёт Андрей вырвет кому-то ноги. Паника любит пустое время. Если руки заняты полезным, голове приходится подождать.

Андрей вышел последним.

Во дворе стоял дым. Солнце поднялось, но превратилось в белое пятно над песчаной завесой. Укрепрайон